Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Кстати, товарищ Суров, что вы можете сказать о ссыльных, которые участвовали в первом транспорте к Большому Городу? Ко мне поступило дело, возбужденное командующим армией. Он ходатайствует об освобождении этих людей».
Марк задушил в себе желание излить негодование. Давно уже Блюхер, выслушав его рассказ о Таманове и других ссыльных, приказал писать от его имени ходатайство об освобождении их. С тех пор дело медленно двигалось по дебрям ОГПУ, и Марк начинал терять надежду.
«Это замечательные люди, товарищ Доринас», — горячо сказал он. — «Потеряв свободу, они остались советскими людьми. И вот, уже год нет решения по их делу».
«Что такое год», — сказал Доринас и вежливая улыбка была на его лице. — «В тюрьму широкие ворота ведут, а из тюрьмы — игольное ушко. Но теперь их дело на ходу, не волнуйтесь».
В тот же вечер Марк выехал к Баенко, и на другой день был на той станции, от которой берет начало зейский тракт.
Марка у таежной станции встретил грузовик, посланный за ним с прииска Холодного. По пути подбирали случайных пассажиров. В лесу увидели женщину с ребенком и двух крестьян в тулупах. Шофер, скаля зубы, сказал:
«Колхознички ждут. Бедными были — на конях ездили, богатыми стали — пешком ходят».
Подобрали и их. Марк пересел в кузов, чтобы женщина с ребенком могла быть в тепле шоферской кабины. Автомобиль с рычанием скакал через ухабы. Отчаянно матерились пассажиры, но подвыпивший шофер неумолимо гнал вперед.
В кузове, кроме Марка, было еще пять человек. Погода для тех мест не такая уж и холодная, но неподвижное сидение заставляло людей посильнее запахивать на себе полы тулупов. Народ случайный — служилый люд из леспромхозов и с золотых приисков да те два колхозника, что подсели в автомобиль вместе с женщиной. И разговоры деловые. О нормах выработки толковали люди, о плохом снабжении, нехватке рабочих рук. Колхозники — те больше молчали, слушали.
«Хорошо еще, что заключенных нагнали в лес, а то хоть ложись, да помирай!» — говорил пожилой человек в круглой шапке. Между шапкой и воротником его тулупа высовывался красный нос, пересеченный синими жилками. Ему отвечал голос молодого парня, судя по его словам — бухгалтера с прииска.
«Без заключенных плана не выполнишь», — уверял он. — «План загибают такой, что только диву даешься, а рабочих нет, а снабжение плохое, одежды не получишь. Наш прииск Холодный на обслуживание заключенными перешел, дела теперь у нас поправляются».
«У вас-то дела поправляются, а вот как у заключенных?» — с усмешкой спросил басовитый человек с буйной бородой, для которой не находилось места под тулупом, и она то и дело выползала наружу. В таких случаях человек распахивал тулуп и тщательно укладывал ее на грудь.
«А что у заключенных?» — вскрикнул бухгалтер. — «Им всё равно, где работать, а у нас им лучше, чем в лесу. Правда, нам первосортных лагерников не дают, а всё больше интеллигенцию и бабьё, слабосильную команду, одним словом, но все-таки план выполняем».
«Вы, черти золотоносные, не только план по золоту выполняете, но и по случке», — басом сказал бородатый. — «Рассказывают, что у каждого из вас не две, так три полюбовницы среди арестанток имеется. Жен своих с прииска сослали, чтобы не мешали, а сами балуетесь».
Бухгалтер хихикал, уткнув подбородок в тулуп.
«Это, что говорить, у нас с этим в полном порядке», — произнес он каким-то похабным голосом. — «Двести пятьдесят бабочек, да еще каких! С врагами народа знались, в автомобилях ездили, на курортах прохлаждались. Теперь песок к драге возят. А красота осталась. Посмотришь на одну — дух захватывает, на другую — слюной изойдешь. У нас это здорово поставлено».
«Вот ведь, гады!» — с восторженной ноткой в голосе сказал бородатый. — «Баб за ни за что в принудлагерь засадили, а они, как те кобели голодные, накинулись. А того понятия нету, чтоб баб пожалеть».
«Да мы их и жалеем!» — заливался смешком бухгалтер. — «Смотришь, бабочки одинокие, молодые, как не пожалеть? Пожалеешь одну, а тут другая подвертывается, и ту пожалеть надо. Так оно и идет».
Колхозники принялись есть мерзлый хлеб. Бородач, распаленный рассказом бухгалтера о райском житье-бытье на прииске, плюнул в сторону и с озлоблением сказал:
«Вы, гады, соседи, а на прииск к себе не пускаете».
Бухгалтер вовсе зашелся от смеха.
«Подожди», — сказал он, — «скоро и ваш прииск будет заключенными обслуживаться, тогда поиграешь. Только жена у тебя лютая, как бы без бороды не оставила».
«Без заключенных, да без колхозников, ни в жисть не выполнили бы мы плана!» — сказал человек в круглой шапке и с красно-синим носом. — «Почитай всех колхозников, какие есть в этих местах, в лес согнали».