Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

Весь следующий год я ходил на свиданки и гонялся за каждой юбкой, что казалась мне симпатичной — с чувством мести. Мои сексуальные фантазии не замыкались на одной Джулии, но что-то в ее душе влекло меня к ней. Теперь мои глаза не знали покоя. Плотские контакты приносили короткое удовольствие и долго не утихающую боль.

Я совершал массу бесцельных поездок по городу и окрестностям, выискивал девчонок, но на самом деле я пытался найти сам себя. И я однажды нашел себя, когда мне пришлось резко затормозить и остановить машину прямо на обочине автострады, потому что меня всего трясло. Мое подлинное «я» потеряло свою сердцевину.

Я дошел до дна по нисходящей спирали, оставаясь мальчишкой. Пришло время взрослеть. И сделать это предстояло в одиночку. Как и каждому мужчине и женщине — в некий отчаянный момент жизни. С верой — я верил — что природа исцеляет, я нервно носился по Топанга Каньону, словно то был Эдем, и нашел дом на продажу. Это был риск — переехать куда-то к чёрту на кулички, как сочло бы большинство городских людей, но мое здравомыслие уже упёрло меня носом в стенку. У меня за спиной было семь или восемь лет рок-н-ролла и Голливуда, и депрессия поджидала за углом.

Почему? Я имел все, о чем мечтают люди в окружавшем меня мире. Мой внутренний мир был чем-то иным. Он был похож на пол, сделанный из швейцарского сыра. Куда ни глянь, повсюду дыры, и в каждую можно упасть, как в ту, которую я повстречал в самом начале своего первого кислотного трипа. Время вернуться в то маленькое бунтарское богемное сообщество, где я впервые познакомился с тем, что шаманы называют «не-рельность», и обрести свою сердцевину вновь.

Наши адвокаты оформили внесудебное соглашение, и мы расписались под словом с большой буквы «Р». Калифорнийский закон о разводах гласит, что каждый из супругов получает половину собственности, нажитой за время пребывания в браке. Суммы на чеках, которые я подписывал на имя Джулии дважды в год, когда приходили гонорары, вызывали у меня шок, но они свидетельствовали, что если ей так хорошо живется благодаря мне, то уж мне-то живется хорошо до неприличия. Миф Doors продолжал свой марш.