Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

В противовес Пятницкому, Венди Салмонд, которая изучила иконные коллекции, находящиеся в США, считает, что, несмотря на огромный общественный интерес, выставка не привела к созданию в 1930‐е годы «систематической и информированной рыночной базы», по крайней мере в США. Она пишет, что, по мнению организаторов выставки, как свидетельствует предисловие к каталогам, только древние иконы представляли ценность, тогда как более поздние считались выражением упадка иконописи[968]. Салмонд считает, что план Грабаря возбудить в Америке интерес к древним иконам и создать рыночный спрос на них провалился. Древнерусские иконы как отсутствовали, так и по сей день, за редким исключением, отсутствуют в американских музеях и частных коллекциях[969].

Американские покупатели на русские иконы появились сразу же по следам выставки, но, за исключением Ханна и в определенной мере Дэвиса, это был спрос не на те «серьезные» иконы, которые рекламировала выставка. «Тех американцев, – пишет Салмонд, – которые покупали иконы в 1930‐е годы, привлекали иконы совсем другого рода и по совсем другим причинам. Почти без исключений, все они были поздними иконами семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого веков»[970]. Покупателями этих икон были в первую очередь американские туристы, которые посетили СССР в период «великого туристского нашествия» конца 1920‐х – начала 1930‐х годов. Они покупали иконы в комиссионках и антикварных магазинах, но не как произведения искусства, а как экзотические сувениры на память о России или в подарок друзьям.

Попытки создать в США иконный рынок через посредничество частных фирм также, по мнению Салмонд, не привели в 1930‐е годы к формированию коллекций древних и, с точки зрения организаторов выставки, художественно значимых икон. В то время основными покупателями русских икон в США были… домохозяйки, которые видели в иконе предмет декора для своих домов. Они покупали в основном небольшие иконы XIX века в декоративных окладах. Учителями, формировавшими вкус этих коллекционеров-обывателей, были не искусствоведы и почитатели искусства типа сэра Конвея и не антиквары с мировым именем типа Джозефа Дювина, а коммивояжеры, братья Хаммер, которые, совершив революцию в антикварной торговле, продавали «сокровища царской семьи» через универмаги в США.

Показательно, что первая распродажа Арманда Хаммера в универмаге «Scruggs Vandervoort and Barney» в Сент-Луисе состоялась в начале 1932 года, когда иконная выставка, вызвав огромный общественный резонанс, уже направлялась на предпоследний показ в Кливленде. Возможно, не только коммерческие нововведения Арманда Хаммера, сделавшего ставку на снобизм обывателей и их падкость на сенсации, но и советская иконная выставка способствовали успеху хаммеровских антикварных торгов в универмагах. После Сент-Луиса выставка-распродажа Хаммера посетила еще восемь универмагов в крупнейших городах США, пять из которых совсем недавно принимали выставку русских икон – Чикаго, Сан-Франциско, Кливленд, Рочестер и Нью-Йорк[971].