Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

Главное и бесспорное коммерческое значение первой советской иконной выставки состояло в том, что она достойно показала миру новый антикварный товар – парадоксальный подарок мировому рынку от сталинской «нерыночной» экономики и государства безбожников. Однако для создания массового иконного антикварного рынка одной выставки, даже такой длительной и впечатляющей, как выставка 1929–1932 годов, было недостаточно. Успех нужно было закрепить и развить. Это понимал и неутомимый Грабарь. Видимо, в 1934 или 1935 году он написал письмо, в котором предлагал провести выставку русских икон в Праге и Париже[981], в городах, куда устроители первой советской заграничной иконной выставки, несмотря на интерес научных кругов, побоялись везти иконы из‐за скопления белых эмигрантов. Хотя новая выставка должна была носить исключительно научный характер и ни одно произведение не должно было быть продано, тем не менее целью выставки, по словам Грабаря, была подготовка условий «для продвижения на Запад огромных иконных фондов, имеющихся в Советском Союзе». Выставка должна была состоять почти исключительно из древних икон XII–XVI веков. Грабарь указал и на новую возможную статью художественного экспорта, предложив «присоединить к чисто-иконному материалу шитье, дополняющее и поясняющее многое в иконе». В списке предполагаемых организаторов выставки первым значился «Антиквариат». Кроме икон, принадлежавших этой конторе, предполагалось взять иконы из Третьяковской галереи, Русского, Новгородского, Псковского, Владимирского, Вологодского музеев и «из ликвидированных северных церквей». В состав комиссии по отбору экспонатов, кроме искусствоведов и реставраторов-иконописцев, Грабаря, Чирикова, Олсуфьева, должен был войти и человек из «Антиквариата», Сорокин. Реставрационные мастерские Грабаря к этому времени уже были закрыты, так что подготовка икон к путешествию должна была проходить в Третьяковской галерее.