![Небесная голубизна ангельских одежд [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/0/6/5/3/nebesnaya-golubizna-angelskih-odezhd-litres-download.jpg)
Небесная голубизна ангельских одежд [litres]
- Автор: Осокина Елена Александровна
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1085-9
- Жанр: История искусств
Электронная книга - «Небесная голубизна ангельских одежд [litres]». Краткое содержание книги:
Рыночные приемы, с помощью которых братья Хаммер да и другие антиквары, например Александр Шеффер (Alexander Schaffer)[972] или фирма Золотницкого «А La Vieille Russie», подогревали интерес к новому товару, представляли спекуляции на трагических страницах русской истории и прежде всего гибели семьи последнего царя и краха российской аристократии. Практически всем предметам на таких распродажах продавцы приписывали «дворцовый провенанс»[973]. Владеть иконой из России, особенно если она принадлежала царской семье, значило приобщиться к истории и миру, которого никогда не существовало в Америке и который до сих пор овеян в этой стране ореолом почтительного уважения. Богатые домохозяйки, которые и представляли основных покупателей на хаммеровских распродажах в универмагах, были особенно падки на такую рекламу[974].
В результате, по мнению Салмонд, в 1930‐е годы русская икона обрела в Америке новую сущность: не предмет религиозного культа, не показатель достижений советской реставрационной науки, не шедевр живописи, а сувенир или предмет декора и способ приобщения к миру царской семьи и аристократии. Такое восприятие имело мало общего с научными и образовательными целями первой советской иконной выставки, которая рекламировала икону прежде всего как произведение древнего искусства. Со временем бывшие дипломаты, туристы и домохозяйки передали свои покупки в американские музеи. Так русские иконы оказались в музеях Нью-Йорка, Вашингтона, Детройта, Рочестера, Цинциннати, Ричмонда, Бруклина, Буффало…[975] В своей массе это произведения XVII–XIX веков. Искусствоведы лишь недавно стали пересматривать мнение о художественном значении более поздних образцов иконописи, которые считались выражением упадка иконного мастерства и вызывали едва ли не презрение. Однако чем дальше история уводит нас от этих, казалось бы, недавних веков, тем большую историческую и художественную ценность приобретают образцы поздней иконописи.
Среди причин, помешавших в 1930‐е годы в Америке сформировать спрос на древние иконы, покупателями которых должны были стать серьезные музеи и крупные коллекционеры, Салмонд в первую очередь называет экономическую депрессию. В условиях ограниченности денежных средств новому товару было трудно конкурировать с теми, которые уже завоевали западный антикварный рынок и были проверены капиталовложениями и временем – картинами старых западноевропейских мастеров и французской мебелью XVIII века. Кроме того, как считает Венди Салмонд, сказалась непросвещенность Нового Света – результат недостатка специалистов[976] и публикаций о древнерусском искусстве на английском языке. Американский зритель, который воспитывался на совсем иных образцах живописи, не был готов к восприятию икон. Осторожность коллекционеров и музеев вызывалась и объективными трудностями атрибуции икон, которые в своей массе не сохранили имен авторов, многократно записывались и копировались[977]. В итоге, заключает Салмонд, выставка имела исключительно рекламный характер, она начала готовить почву для возможных будущих продаж, преподав потенциальным покупателям лишь первый урок исторического и эстетического значения русской иконы[978].
Исследование, проведенное в этой книге, подтверждает правоту многих заключений Венди Салмонд об ограниченности иконного рынка 1930‐х годов и не позволяет согласиться с мнением Ю. А. Пятницкого, что после выставки «Антиквариат» «наладил массовые поставки икон на европейский и американский антикварный рынок»[979]. Обзор основных коллекций русских икон в музеях Европы и США[980] показывает, что только два музея в мире, Национальный музей в Стокгольме, куда попало собрание Улофа Ашберга, и музей Чейзен в Висконсине, где оказались иконы Джозефа Дэвиса, имеют коллекции, купленные через «Антиквариат». В остальных музеях мира хотя и есть иконы из сталинского экспортного фонда, но они представляют единичные примеры. Анализ иконных коллекций мира позволяет утверждать, что сформированный на рубеже 1920–1930‐х годов грандиозный советский экспортный фонд икон (прил. 10) не был полностью или в значительной степени реализован. Сотни непроданных икон были возвращены в музеи.
972
У Шеффера вначале был свой магазин в Рокфеллеровском центре. После переезда фирмы Золотницкого из Парижа в Нью-Йорк Шеффер стал партнером в «A La Vieille Russie».
973
Ко времени революции семье Романовых принадлежала большая коллекция икон. Однако она собиралась не из соображений художественной или научной ценности и существенно отличалась от прославленных коллекций Остроухова, Рябушинского, Морозова. Предпочтением царской семьи пользовались иконы XVII века, времени излюбленного предка Николая II, Алексея Михайловича. Однако в массе иконы последних царствующих Романовых были современными, среди них много подаренных императорской семье к праздникам. По мнению Салмонд, коллекция икон последнего царя была отражением вкусов не только его семьи, но и российской элиты того времени. В продаже у Хаммеров были иконы, действительно принадлежавшие семье последнего русского царя, но хватало и таких, которые продавали под видом «царских сокровищ». Представление о товарных фондах братьев Хаммер дает каталог их галереи 1937 года «Seven Centuries of Russian Icon Painting», в котором было опубликовано около 160 икон. Согласно каталогу, большинство из них происходили из церквей Зимнего дворца, некоторые из Федоровского государева собора в Царском Селе, который был закрыт в 1932 году. Именно для этого собора по приказу царя было куплено более трехсот икон через мстерского иконописца Михаила Тюлина. «Иконы Хаммера» прошли коммерческую реставрацию. В 1950‐е годы, когда Арманд Хаммер решил закрыть свой «русский бизнес», он продал остававшиеся у него иконы Бобу Джонсу (Bob Jones, Jr., 1911–1997). Это были иконы, которые Хаммер считал лучшими из имевшихся в его каталогах 1930‐х годов, он якобы сохранял эти иконы для себя. Среди них было пять икон, принадлежавших членам последней семьи Романовых. Джонс был президентом протестантского университета в Гринвилле, Южная Каролина, и создал в нем музей религиозной живописи. Именно в этом музее в настоящее время находятся «иконы Хаммера» (Bob Jones University Museum and Gallery). В 2012 году музей организовал выставку «От Рублева до Фаберже: путешествие русского искусства и культуры в Америку», на которую другие американские музеи прислали свои иконы, некоторые из них также попали в США через Галерею братьев Хаммер. Salmond Wendy R. An Imperial Collection: Exploring the Hammers’ Icons // Rublev to Fabergé: The Journey of Russian Art and Culture to America. Exhibition catalogue, Bob Jones University Museum, 2012.
974
О коммерческих приемах братьев Хаммер см.: Salmond Wendy R. An Imperial Collection: Exploring the Hammers’ Icons. Салмонд отмечает, что Хаммерам пришлось преодолевать существовавшие в 1930‐е годы эстетические предубеждения американцев и их непонимание древнерусской иконописи, хотя для этого Хаммеры использовали специфические приемы. Продавая современные иконы, они оставляли без внимания качество живописи, а делали упор на бесспорный провенанс, дарственные надписи, а также материальную ценность окладов, имена известных фирм – Фаберже, Хлебников, Овчинников. В случае более древних икон главное внимание уделялось физическому состоянию, сохранности, но отсутствовал анализ иконографии. Салмонд также отмечает, что на рекламные приемы Хаммеров оказала влияние первая советская заграничная выставка икон. Как и Грабарь на выставке, Хаммеры демонстрировали процесс расчистки икон, подчеркивая важность научной реставрации для понимания исторической эволюции иконы и ее ценности. В 1935 году для экспертизы своих икон Хаммеры пригласили бывшего в эмиграции Павла Муратова.
975
Более подробно о собраниях русских икон в американских музеях см. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.
976
Наиболее именитым из них был Павел Муратов. Еще до революции он написал обширный очерк для многотомной «Истории русского искусства» под редакцией Игоря Грабаря (Т. 6. М., 1914), а также работу о собрании Остроухова (Древне-русская иконопись в собрании И. С. Остроухова. М., 1914). В эмиграции услугами Муратова пользовались и «A La Vieille Russie», и галерея братьев Хаммер (см., например: Muratoff P. Trente-cinq primitives russes). Однако современные искусствоведы критически относятся к методам атрибуции и датировки, которые использовал Муратов.
977
Salmond Wendy R. How America Discovered Russian Icons. Р. 139.
978
Ibid. Р. 136.
979
Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 346.
980
См. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.