Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Здесь дана жесткая формула: человечество делится на подвиды; меньшинство («сильные») подавляет и эксплуатирует большинство («слабых»); носителем свободы и прогресса является меньшинство. Для «сильных» использовалась «биологическая» аргументация в доказательство того, что у нас якобы произошло генетическое вырождение населения и оно в ницшеанской классификации уже не поднимается выше категории «человек биологический».
Часть советской гуманитарной и научной элиты в конце XX в. сдвинулась к новому представлению социал-дарвинизма в версии неолиберализма. Эти представления были более жесткими у классического либерализма. В фундаментальной западной «Истории технологии» сказано: «Интеллектуальный климат конца XIX в., интенсивно окрашенный социал-дарвинизмом, способствовал европейской экспансии. Социал-дарвинизм основывался на приложении, по аналогии, биологических открытий Чарльза Дарвина к интерпретации общества. Таким образом, общество превратилось в широкую арену, где “более способная” нация или личность “выживала” в неизбежной борьбе за существование. Согласно социал-дарвинизму, эта конкуренция, военная или экономическая, уничтожала слабых и обеспечивала длительное существование лучше приспособленной нации, расы, личности или коммерческой фирмы» [154, с. 783].
Для большинства советской интеллигенции и населения такие представления, скорее всего, показались невежеством.
А в 1990 г. Н. М. Амосов напечатал второй трактат, уже о проблеме политической системы: «Прошло всего два года после моей статьи “Реальности, идеалы и модели”, … но все так изменилось… Изменились и мои взгляды, которые казались давно устоявшимися… Задача науки — найти оптимум идеологии, соответствующий уровень производительных сил. В части экономики уже определилось: частная собственность и рынок. Что касается системы власти, то Декларация ООН призывает к максимуму демократии. Но всегда ли реалистичен такой подход? … Будет ли такое общенародное управление оптимальным?
Нет, не будет.
Когда 90 процентов избирателей бедны, а 70 процентов еще и некультурны… вероятно, прогорят… Теперь о системе власти. Просвещенная демократия для нас непригодна. Нет условий в большинстве республик…
Важно понять: нынешняя власть Советов — недопустимая роскошь. Громоздка и неэффективна. До западной же демократии с ее традициями, богатым обществом и ответственными гражданами, владеющими собственностью, мы еще не доросли…
Но как это докажешь массе людей, которые ничего не видели, кроме социализма, а при перестройке потеряли и то малое, что имели?» [98].
Однако еще более странно, что также в 1990 г., даже в журнале «Коммунист», была напечатана другая статья Н. М. Амосова с пропагандой социал-дарвинизма. Он писал: «Сильные отличаются от слабых в три-четыре раза. Сильных лидеров среди «популяции» около 10–20 процентов, но именно им человечество обязано по крайней мере половиной своего прогресса. Эгоизм в человеке троекратно превосходит альтруизм. Любознательность и интерес заметно возрастают с образованием, но только у небольшой группы людей могут выйти на первое место в качестве мотива труда. Способность воспринимать новые убеждения зависит от их разницы с убеждениями, уже привитыми ранее. Если разница велика — действует отрицательная установка, и человек просто не слушает доводов оппонента. Восприимчивость к новым идеям резко уменьшается с возрастом, а консерватизм мышления возрастает. И еще: дальние цели не могут служить сильными стимулами. Чем ниже уровень культуры, тем сильнее сиюминутные интересы» [211].
Но еще более фундаментальный прогноз представил Н. М. Амосов в 1992 г.: «Исправление генов зародышевых клеток в соединении с искусственным оплодотворением даст новое направление старой науке — евгенике — улучшению человеческого рода… Изменится настороженное отношение общественности к радикальным воздействиям на природу человека, включая и принудительное (по суду) лечение электродами злостных преступников… Но здесь мы уже попадаем в сферу утопий: какой человек и какое общество имеют право жить на земле» [82].
Ницше, страстный идеолог вытеснения чувства сострадания, поставил вопрос о замене этики «любви к ближнему» этикой «любви к дальнему». Исследователь Ницше русский философ С. Л. Франк писал: «Любовь к дальнему, стремление воплотить это “дальнее” в жизнь имеет своим непременным условием разрыв с ближним. Этика любви к дальнему ввиду того, что всякое “дальнее” для своего осуществления, для своего “приближения” к реальной жизни требует времени и может произойти только в будущем, есть этика прогресса… Всякое же стремление к прогрессу основано на отрицании настоящего положения вещей и на полноте нравственной отчужденности от него. “Чужды и презренны мне люди настоящего, к которым еще так недавно влекло меня мое сердце; изгнан я из страны отцов и матерей моих”… Радикализм Ницше — его ненависть к существующему и его неутомимая жажда “разрушать могилы, сдвигать с места пограничные столбы и сбрасывать в крутые обрывы разбитые скрижали” — делает его близким и понятным для всякого, кто хоть когда-либо и в каком-либо отношении испытывал такие же желания» [127].