Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Порождаемое рыночной экономикой неравенство и страдание взялся представить в научной форме философ Мальтус. В начале XIX в. Мальтус был в Англии одним из наиболее читаемых и обсуждаемых авторов и выражал «стиль мышления» того времени, даже в математической теории. Он представил обществу как необходимый закон борьбы за существование, в которой уничтожаются «бедные и неспособные» и выживают наиболее приспособленные.
Все теории рынка были предельно жестоки, это ясно сказал Мальтус как заведующий первой в истории кафедрой политэкономии: «Человек, пришедший в занятый уже мир, если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на земле. Природа повелевает ему удалиться и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор».
Получив сильный начальный импульс из идеологии, став одним из столпов естествознания, эволюционное учение вернулось в нее в виде социал-дарвинизма. Идеологи рыночной экономики (Герберт Спенсер и др.) черпали из дарвинизма аргументы для обоснования ее естественного права, предполагающего вытеснение и гибель слабых, неспособных или отстающих в своей эволюции. «Бедность бездарных, — пишет Спенсер, — несчастья, обрушивающиеся на неблагоразумных, голод, изнуряющий бездельников, и то, что сильные оттесняют слабых, оставляя многих “на мели и в нищете”, — все это воля мудрого и всеблагого провидения» (см. [104]).
Известный защитник Дарвина, М. Русе пишет: «В ряде случаев Дарвин ясно выразил свое неприятие социал-дарвинизма… однако в “Происхождении человека” Дарвин сожалел о том, что методы медицины, в число которых он включал, например, вакцинацию, сохраняют жизнь плохо приспособленным индивидуумам, и добавлял, что “у каждого, кто наблюдал улучшение пород домашних животных, не может быть ни малейших сомнений в том, что эта практика [вакцинация] должна иметь самые роковые последствия для человеческой породы”. Таким образом, взаимоотношения между дарвинизмом социальным и биологическим остаются не вполне ясными» [89][51].
Казалось, что в XX веке на Западе социал-дарвинизм отошел в историю, но всплеск его вызвал кризис 20–30-х годов. В Англии сэр Джулиан Хаксли требовал не допускать, чтобы «землю унаследовали глупцы, лентяи, неосторожные и никчемные люди». Он предлагал, чтобы сократить рождаемость в среде рабочих, обусловить выдачу пособий по безработице обязательством не иметь больше детей. «Нарушение этого приказа, — писал ученый, — могло бы быть наказано коротким периодом изоляции в трудовом лагере. После трех или шести месяцев разлуки с женой нарушитель, быть может, в будущем будет более осмотрительным» (см. [105]).
Немало было и «научно обоснованных» возражений против программ социальной помощи, «ложной филантропии», поддерживающей слабых и тем самым нарушающей закон борьбы за существование. Но, как выразился Ницше, «сострадание в человеке познания почти так же смешно, как нежные руки у циклопа». И он пояснил, что в Новом времени отношение людей стало жестоким: «Сама жизнь по существу своему есть присваивание, нанесение вреда, преодолевание чуждого и более слабого, угнетение, суровость, насильственное навязывание собственных форм, аннексия и, по меньшей мере, по мягкой мере, эксплуатация — но зачем же постоянно употреблять именно такие слова, на которые клевета наложила издревле свою печать?» [111, с. 380].
В России дарвинизм был воспринят исключительно быстро, практически не встретив оппозиции, как биологами, так и широкой культурной средой. Но идеологические воззрения российской среды в 60–70-х годах XIX в. были несовместимы с мальтузианской компонентой дарвинизма. В своих комментариях русские ученые предупреждали, что это было ошибкой, что английская теория вдохновлялась политэкономическими концепциями либеральной буржуазии. Так произошла адаптация дарвинизма к русской культурной среде («Дарвин без Мальтуса» [95]), так что концепция межвидовой борьбы за существование была дополнена, а порой и заменена теорией межвидовой взаимопомощи.
51
Сам Дарвин высказался в связи с уничтожением аборигенов Тасмании: «С почти полной уверенностью можно сказать, что в какой-то период в будущем… цивилизованные расы людей и заместят дикие расы во всех уголках земли» (см. [97]).