Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Недели через две после этого Марка вызвали к Вавилову. У него он застал Доринаса. Секретарь крайкома и главный чекист края были людьми одинакового возраста, а на Доринаса возраст не действовал. Марку всегда хотелось понять этого всесильного человека. При одном его имени, людям становится не по себе. А внешность заурядного профессора. Тонкие черты лица, клинышек бородки, всегда внимательный и доброжелательный взгляд голубых глаз и вежливая улыбка — что может быть обыкновеннее этого? Семен писал о нем Марку: рассчетливый, жестокий человек. Они в гражданскую войну вместе работали. Семен надеялся, что Доринас будет с Марком осторожен, не посмеет ударить — не потому, что работали вместе, а потому, что Семену известно кое-что, чего Доринас боится. Не это ли было причиной, что Южный не мог сломить Марка, замахивался на него не раз, а удара не получалось?
Когда Марк вошел к Вавилову, разговор шел о колхозах. Доринас кивнул Марку головой, здороваясь, а Вавилов показал рукой на стул.
«Как бы то ни было, но приказ Москвы мы выполнили», — говорил Доринас мягким баритоном. «Что же касается способа выполнения, то это уже вопрос маловажный. Мы живем в жестокое время, и каждый шаг требует жертв».
«Да, да, совершенно верно», — кивал головой Вавилов.
Марк, присев на стул у двери, прислушивался к их разговору.
«Но вот что странно», — говорил Доринас. — «Мы ожидали жестокого сопротивления в амурской и зейской полосе, где живет старое казачество. Но как раз там коллективизация прошла спокойнее, чем в других частях края. Были и там бунтарские вспышки, но меньше, чем ожидалось. Если верить моему заместителю Южному, то относительно спокойный ход коллективизации объясняется его там присутствием».
Доринас улыбнулся и, щелкнув дорогим портсигаром, закурил.
«Я думаю», — сказал Вавилов, — «что потомственные казаки понимают преимущества колхозного строя».
«Это опять из газетной передовицы», — раздраженно подумал про себя Марк. Словно уловив его мысль, Доринас сказал:
«В газетах пишут, что энтузиазм приводит людей в колхозы. Но мы с вами знаем», — Доринас метнул взгляд в сторону Марка, — «и товарищ Суров знает, что они не понимают и долго еще не поймут преимуществ колхозного строя. Для того и существует партия и ОГПУ, чтобы восполнить недостаток энтузиазма. Не правда ли, товарищ Суров?»
Вопрос застал Марка врасплох. Что мог он ответить?
«Итоги коллективизации нуждаются в изучении», — сказал он. — «Необходим анализ, для которого имеется много материалов».
Доринас засмеялся.
«Я знал», — сказал он, — «что вы ответите что-нибудь в этом роде. Ваш брат, Семен Тимофеевич, так же добирался до сокровенного смысла вещей. Кстати, как он поживает? Я слышал, что он ушел из партийного аппарата».
«Да, Семен теперь на хозяйственной работе», — сказал Марк. — «Просил освободить его от партийной работы. Здоровье пошатнулось».
Доринас, слушая Марка, вежливо кивал головой.
«Подробный анализ это потом, позже», — сказал Вавилов. — «Сейчас самое важное то, что мы можем сообщить Москве о завершении сплошной коллективизации. Девяносто три и четыре десятых процента хозяйств вступили в колхозы».
«В переводе на язык строгой статистики это означает семьдесят один процент», — усмехнулся Доринас.
«Я не понимаю, что вы имеете в виду?», — спросил Вавилов, и на его лицо набежала тревога. — «Сводки перевраны?»
«Нет, всё правильно!», — успокаивающе махнул рукой Доринас. — «И ваш рапорт Москве верен. Я только хотел сказать, что нынешние девяносто три и четыре десятых процента равны семьдесят одному проценту того количества хозяйств, какое было в крае до коллективизации. Много крестьян подпало под действие закона о кулаках и… в колхозы не вступило. Но ваша сводка верна, выводя процент коллективизации от числа хозяйств, оставшихся после ликвидации кулачества. Необходимые пояснения к ней мы уже послали в Москву. Может быть, мы отпустим товарища Сурова?»
Доринас предложил Марку сесть напротив себя.
«Мне известно», — сказал он, — «что товарищ Баенко очень привязан к вам. Ему сейчас необходима ваша помощь. Как вы знаете, он выполняет специальное поручение товарища Сталина, связанное с заготовкой леса для экспорта. Некоторые… косвенные данные говорят о том, что он нуждается в помощи. Я просил товарища Вавилова командировать вас туда».
Уходя, Марк у самой двери был остановлен вопросом Доринаса: