15 августа [
1910 г.]
Чувствую, что терпенья не хватает больше. Эта безработица, это неопределенное какое-то состоянье в театре – нет сил.
Говорила с Влад. Ив. [Немировичем-Данченко].
Успокоил: «Вы интересное явленье в нашей труппе, на вас строят будущее» и еще много хороших слов. Я шла к нему с твердым решеньем – говорить об уходе, и когда заговорила – вся крепость пропала, слезы стали душить и трудно было выговаривать слова. Спросила о надобности своей в театре. Рассмеялся – не велел раз навсегда задавать подобных вопросов. Странный он человек. [Фрагмент о разговоре с Немировичем-Данченко почти весь целиком подчеркнут красным карандашом – более позднее подчеркивание, что означает, что он был выписан в тетрадь с черновыми набросками к книге воспоминаний541.]
Иногда кажется, что он хорошо ко мне относится, верит в меня – а когда касается дела, как теперь в «Карамазовых», – роль получает Коренева542. А роль – больше гораздо в моих данных. Все это обидно, тяжело. Уже дней пять не видела Вас.
Сижу больше дома, грущу, ничего не могу делать. Езжу в парк, брожу по печальным дорожкам и размышляю о всяких ненужных вещах.
Очень-очень грустно на душе.
Какая-то больная глубокая печаль залегла глубоко. Порой забываюсь, ухожу в милую уютную мелочь домашних вопросов, хлопот, а потом – откину голову, и опять заноет душа, затоскует. Против жизни трудно бороться. Сил не хватает.
Вас. по утрам пьет кофе у Гзовских543. Это мне неприятно.
8 часов.
Ветер такой теплый, мягкий.
Побродила по Спиридоновке.
Стало еще грустнее. Очень одиноко.
Сейчас я подумала – что было бы, если бы я жила одна, без своих? Я не выдержала бы.
Сейчас только это меня и поддерживает.
[Коренева. – вымарано] сегодня на обеде у Книппер. Боюсь, нет ли там Вас.
Глупо это. Надо раз навсегда освободить свою душу еще от этой тяжести. Ведь все равно, [не Коренева – Гзовская, не Гзовская. – вымарано] – Книппер, не Книппер – Высоцкая544… Какая разница?
О Боже, Боже… А я одна…
Все одна, одна. Теперь окончательно. Даже ненужных людей, которые всегда бывали около – вроде Ракитина, Асланова, Петрика, – и тех теперь нет. [«Всеми брошенная». – вымарано]…
Может быть, это и хорошо.
Одно я знаю – хорошо, что нет Юргиса [Балтрушайтиса]. Он как-то тяжелил мои дни.
16 августа [
1910 г.]. Понедельник
9 часов вечера.
Сегодня завтракала у Калина.
И опять ужасно стеснялась и от этого мучилась.
День сегодня ясный, солнечный.
Хотелось за город уехать – не с кем. И вспомнила Юргиса [Балтрушайтиса]. И грустно стало от своего одиночества.
Иногда я бываю жалкая.
И тогда я себя ненавижу.
Мучаю себя.
18 августа [
1910 г.]. Среда
7 часов вечера.
Много гуляли с Кореневой в парке. Не знаю, люблю ли я ее, слишком много [боли. – вымарано] внесла она в мою жизнь, – но в иные минуты мне с ней хорошо, легко с ней говорить.
Вот и сегодня – бродили по полю, рвали увядающие одуванчики и кашки и жаловались друг другу и размазывали (Вас. слово) свою грусть.
С каждым днем чувствую все меньше и меньше терпенья в себе. Очень тяжело и трудно так жить. Вчера вечером сидели с Милкой и Ольгой Николаевной у Руднева545.
Он все удивлялся моей способности меняться, постоянно новым выраженьям в лице, новому огню в глазах. Боже мой, а если б можно было увидать мою душу, увидать эти бесконечные страданья, отчаянья, порывы, надежды, сомненья – всю эту сложную, спутанную жизнь внутри меня.
Чего я хочу?
Бежать, бежать, бежать.
Скорее уйти из Художественного театра.
Скорее, скорее. Не надо больше ждать. Время уходит, годы уходят, энергия притупляется.
Надо [крепко] сказать себе – «последняя зима».
19 августа [
1910 г.]. Четверг
6 часов.
Получила приглашение к Ухову в школу546– преподавать пластику.
После такого [явно изменившегося отношенья ко мне в театре. – вымарано] очень польстило это предложение и обрадовало. [Не забыли еще. – вымарано.]
Пойду вечером сегодня к Владимиру Ивановичу [Немировичу-Данченко].
Заходила утром в театр. Мельком поговорила с Леонидовым.
Очень он мне нравится.
Вчера в парке нас остановила цыганка и сказала мне, что сейчас «счастье – не по-моему выходит», но надо повременить, и придет человек – «дальний» и принесет с собой счастье. [Более позднее подчеркивание, красный карандаш.]
вернуться
541
Коонен А. Г. Страницы из жизни: Воспоминания. Разрозненные черновые записи о своей жизни и работе в Художественном театре в 1908–1913 годах. Автограф // РГАЛИ. Ф. 2768. Оп. 1. Ед. хр. 97. Л. 88–88 об.
вернуться
542
…в «Карамазовых» — роль получает Коренева. – А. Г. Коонен имеет в виду роль Lise, которую и играла впоследствии Л. М. Коренева. Судя по всему, Вл. И. Немирович-Данченко верил в правильность этого распределения, поскольку в начале сентября 1910 г. писал: «Коренева–Lise будет хороша» (Вл. И. Немирович-Данченко – Е. Н. Немирович-Данченко. [5 сентября 1910 г.] // Немирович-Данченко Вл. И. Творческое наследие. Т. 2. С. 172).
вернуться
543
Гзовские – О. В. Гзовская и ее муж Нелидов Владимир Александрович (псевд. Архелай; 1869–1926) – театральный деятель. С 1893 по 1900 г. чиновник особых поручений при Московской конторе Императорских театров, с 1900 по 1907 г. заведующий репертуаром, а с 1907 по 1909 г. управляющий труппой Малого театра. В начале 1908 г. с В. А. Нелидовым велись переговоры о его переходе в МХТ на административную должность (переход не состоялся). См. также коммент. 5-23.
вернуться
544
Высоцкая Станислава Юлиановна (1878–1941) – польская театральная актриса, режиссер и педагог. Сценическую деятельность начала в 1895 г. в Петербурге, затем играла в Люблине, Варшаве, Познани, Кракове. Встречалась с К. С. Станиславским для бесед на тему его поисков и открытий в области актерской техники. В 1911–1920 гг. жила в Киеве, в 1916 г. под влиянием знакомства с МХТ и Первой студией организовала здесь экспериментальную «Студию», где разрабатывались принципы системы К. С. Станиславского. Много лет состояла с ним в переписке: остались только ее письма (хранятся в Музее МХАТ), письма же К. С. Станиславского к ней сгорели вместе с ее архивом во время войны.
вернуться
545
…с Милкой и Ольгой Николаевной у Руднева. – Как и Милка (Людмилка), Ольга Николаевна и Руднев – неуст. лица.
вернуться
546
…к Ухову в школу… – Ухов (Акимов) Федор Акимович (1859 – после 1915) – артист, педагог Музыкально-драматического училища Московского филармонического общества.
