Трёхочковый в сердце

– Только давай завтра, на сегодня с меня хватит напряжённых разговоров. Попроси врачей, чтобы они вырубили меня, не хочу глупых сновидений, и терзаться размышлениями о собственной судьбе. – это не было попыткой наркомана выклянчить дозу, пока ещё, иногда слишком многое сваливается на нас за раз, возможно поэтому папа и согласился.

– Я попробую, посмотрим, что можно сделать.

На том они расстались. Отец вышел из палаты, Ник надеялся, что после разговора с врачами, тот пойдёт в гостиницу, чтобы нормально выспаться, отдых был необходим им обоим. Возможно, таким образом, хоть одному из них удастся сегодня не переживать из-за случившегося, само-закапываясь под комьями презрения к себе и ненависти к окружающему миру и вселенской несправедливости. Он вернулся спустя несколько минут, с той самой улыбчивой медсестрой, она подкрутила краник на капельнице и уже через пару минут Ник почувствовал как наливаются тяжестью его веки. Отец что-то говорил про гостиницу и ночлег, но ему было не разобрать, под, спеленавшим его в ватных объятиях, сном. В таком состоянии было уютно, это новое измерение не хранило в себе тяготы одолевавших его проблем, скрывало от боли, разочарований, здесь незачем работать, притворяться или пытаться понравится, Ник вообще был здесь один. Только от сновидений это место не спасало. Возможно так выглядит смерть, когда остаёшься один на один с воспоминаниями того, что никогда не сможешь изменить.

…

Из детского сада родители редко забирали Ника вдвоём. Но если так получалось, это всегда сулило яркие воспоминания или как минимум мороженное в кафетерии возле автобусной остановки. Тогда он ещё не мог выговорить все эти слова, но общую концепцию формулы детского счастья знал наверняка – когда родители вместе это хорошо. В тот день всё было именно так. Они пришли вдвоём такие красивые и большие. Ник как раз был в том возрасте, когда принципиально доказать, что твои родители самые лучшие на свете, все взрослые казались великанами, а вопрос «кого любишь больше маму или папу?» считался Волан де Мортом, и его нельзя было называть. Был конец мая месяца, днём на улице стояла невыносимая жара, но под вечер погода утихала, готовясь ко сну, и наставало идеальное время для семейных прогулок, активного отдыха и посещения парков. Родители выглядели счастливыми и какими-то взбудораженными, как подростки забавляющиеся с петардами и пугающие прохожих. Только пиротехники у них не было. Отец где-то достал видеокамеру, что было немыслимо по тем временам, конечно передача «Сам себе режиссёр» била все рейтинги просмотров по выходным, но обзавестись подобной штуковиной могли себе позволить действительно состоятельные люди. Сейчас в интернете больше всего просмотров набирают котики, маленькие дети, и тот китайский паренёк задорно прыгающий в слишком коротких и слишком обтягивающих штанах, под непонятно чем цепляющий мотив. В тот день родители не наткнулись ни на одного азиата, или хотя бы пробегающую мимо дворняжку, зато под рукой был Ник, всё ещё вызывающий умиление своими детскими пухлыми ручонками, ножками и щёчками, который и стал звёздным кроликом. Они гуляли вместе в парке, по проспекту, кушали сладкую вату, Отец подбрасывал его высоко в воздух и ловил у самой земли, чем вызывал у мамы периодические сердечные приступы. Всё это наматывалось, запечатлевалось и сохранялось на метрах магнитной ленты. Напоследок, сильно картавя и проглатывая половину звуков, Ник продекламировал на камеру какое-то детское стихотворение про тигров или львов, было невозможно разобрать, что вообще он там бормочет. Правда, родители как-то догадывались о смысле его щебетания, а большего, по сути, и не надо, лишь пара близких и понимающих тебя людей, жаль, что вырастая мы об этом забываем.