Трёхочковый в сердце

– Нет, я ведь не добежал до того кафе, значит никто не выиграл.

– То есть ничья? – Ник почти обрадовался хорошим новостям.

– Ничья! – согласился отец. – Всем достанется по большой порции.

Они как раз прошли злополучный поворот, выходя на проспект ведущий к автобусной остановке и кафе. В нескольких метрах впереди, по прямой, лежал человек, просунутый через раму искорёженного велосипеда. Он почти не двигался, всё тело было изодрано, а лицо превратилось в одно сплошное месиво из крови и синяков. Но мальчик его узнал.

– Пап, смотри это же тот самый велосипедист, что меня сбил! – Ник по-детски тыкал пальцем, на руках у отца, – Я думал, он уже далеко уехал.

– Что за глупости! Ты посмотри на него. Вы с такой силой столкнулись, что его перекинуло через ограду парка, почти на проезжую часть. Ещё вопрос кто кого сбил!

– А я думал он уехал. – Ник задумчиво смотрел на покалеченного велосипедиста, припоминая подробности.

– Тебе показалось, мы то с мамой видели всё со стороны.

– Так это, что я супергерой какой-то? – мальчик согласился с такой возможностью, ведь родители врать не будут.

– Может не герой, пока, но суперсилач так точно! – Отец и сын улыбались друг другу обнимаясь на ходу.

Они так и шли дальше, за мороженным, потом на остановку, чтобы добраться домой. Весело болтали, отвечая на нескончаемый поток вопросов маленького почемучки: «А у меня будет геройский костюм?», «В нём будет меч?», «А какая у меня суперсила, кроме силы?», «кто из вас будет у меня помощником, как у Бэтмена – Робин или чёрная кошка?», и ещё кучи всего. В тот момент, всё было просто и понятно, такие очевидные проблемы и решения, гипс срастит сломанную кость, нитки и швы закроют раны, а подорожник вообще мёртвого из могилы поднимет. Возможно, все наши тяготы и невзгоды с годами приходят от того, что мы прекращаем верить в суперсилы подаренные нам родителями, или их обещаниям, что всё будет лучше, со временем. Хорошо, что мы не способны переубедить их в обратном, до самого последнего вздоха.

…

Проснулся Ник от светящего в глаза солнца. Он не знал который час, но судя по тянущемуся из тарелки аромату еды, завтрак он проспал. В нём тут же проснулся голод, который ещё не успели притупить обезболивающие и алкоголь, которым он будет прожигать остатки собственной печени. Рядом с едой Ник обнаружил записку, оставленную отцом: «Доброе утро, сын, приятного аппетита! Ты спал когда я пришёл, поэтому не стал тебя будить. Пошёл говорить с врачами о твоей выписке, скоро вернусь, не буду вам мешать». Интересно, что он имел ввиду в последнем предложении? Ник так и не понял, пока не зашуршала соседняя шторка, разделяющая кровати постояльцев палаты, а он думал, что один здесь. Есть, как-то сразу, перехотелось.

– Доброе утро.

Кира сидела на кровати напротив, поджав ноги. Она сильно похудела, загар спал, обнажив участки бледной кожи или она просто не накрасилась. На ней не было больничной одежды, а та, что была висела мешковиной, лишённая привычного лоска подчёркивающего её красоту. Может Ник просто перестал смотреть на Киру, как на что-то неземное, или спала пелена. Сейчас она казалась ему маленькой, затравленной замухрышкой, на которую он бы не обратил внимания, раздавив как сорняк, или напротив, расстроившись, что вступил в дерьмо, попытался бы стереть его остатки с подошвы. В нём сейчас, как и постоянно до этого, говорила ярость. Ник даже не думал о том, что на него, больше тоже не обратят внимания никакие девушки, скорее обходя стороной, как прокажённого.