Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Со свойственным ему энтузиазмом Лысенко немедленно приступил к выполнению задания. Он организовал массовые посевы и позировал на фотографиях в газетах c колосьями ветвистой пшеницы в руках. Сорт пропагандировали в печати как новую «чудо-культуру», которая накормит массы.

Эти попытки закончились неудачей, как мог бы предсказать любой читавший русскую научную литературу. За ветвистую пшеницу уже брались веком прежде – и отказались от нее. Она требовала очень плодородной почвы и большого пространства, поскольку помимо колосьев у нее обильно росли листья. Но, главное, она не годилась для выпечки хлеба – в муке из такой пшеницы было мало белка.

Подобные детали мало беспокоили угодливого Лысенко, который обещал Сталину все больше и больше посевов. Сталин одарил Лысенко похвалой, заверив, что считает его теорию биологии «единственно научной установкой», а генетики, «отрицающие наследственность приобретенных свойств, не заслуживают того, чтобы долго распространяться о них». Сталин настолько проникся идеей ветвистой пшеницы, что разослал копии отчета Лысенко всем членам Политбюро с грифом «Строго секретно» для дальнейшего обсуждения поставленных вопросов[514].

Лысенко воспользовался этим письмом, чтобы заявить о близости к Сталину, которой фактически не было. Как отметил Жорес Медведев, Лысенко никогда не встречался со Сталиным в неофициальной обстановке, его никогда не приглашали на дачу Сталина взглянуть на пресловутые тепличные лимоны. Но в критический момент эволюции советской биологии официальные контакты Лысенко со Сталиным, их общая вера в ламаркизм и наследование приобретенных свойств выдвинут Лысенко вперед, к окончательной победе над генетиками, фактически превратив его в диктатора советской биологии[515].