Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Возможно, что некоторое время назначение Вавилова воспринималось в СССР как выпад против Лысенко – даже, наверное, как конец периода репрессий в отношении генетиков. Но Сталин никоим образом не отрешился ни от своих ламаркистских убеждений, ни от выбора Лысенко на роль «лидера советской биологии».

Некоторым коллегам Сергея Ивановича претило его решение пойти на службу к Сталину. Они недоумевали, как он мог произносить хвалебные речи неоламаркизму Лысенко, ведь его брат стал мучеником генетики. Сергей Иванович в свою очередь сомневался, справится ли с работой. Во-первых, ему предстояло периодически встречаться с Лысенко. Во-вторых, он был вынужден делать вид, что огромного вклада его брата в советскую науку никогда не существовало. Он аргументировал свое решение тем, что служит науке, а не Сталину, – похожим образом это обосновывал Николай в мрачные 1930-е годы, говоря, что служит родине, а не Коммунистической партии.

В послевоенном СССР для буржуазных специалистов ситуация на короткое время изменилась. Ученые внесли заметный вклад в дело обороны страны и вот-вот должны были сыграть еще одну важную роль, создав атомную бомбу. Влияние партийных функционеров и выдвиженцев временно пошло на спад. В Кремле рос престиж науки, и бытовые условия членов Академии наук значительно улучшились, росли их зарплаты и появлялись привилегии, включая собственные дачи.

Сергей Вавилов сыграл большую роль в этом возрождении. По его настоянию импортировалось иностранное оборудование для лабораторий. Членам Академии наук разрешили доступ к иностранным научным публикациям, ранее серьезно ограниченный. Когда мог, он всегда помогал нуждавшимся коллегам деньгами из собственного кармана. И оказался достаточно влиятельным, чтоб заботиться о сыновьях Николая Вавилова, Олеге и Юрии, и о Елене Ивановне, хотя так и не начал относиться к ней с одобрением.