Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Всем спасибо, — плачет мать и заявляет в своей манере: — Все свободны.
Савва подбирается к ним, пока врачи заняты приборами, и разглядывает белобрысую тыковку, торчащую из полотенца. Да, узкоглазая, уже сейчас видно, мордастенькая, и родинка у неё на шее, бабогуровская метка, только бесцветная. Точно отцова. Сестра шевелит крохотной, почти кукольной ручонкой.
— Зима, — торжественным шёпотом нарекает её Савва. — Добро пожаловать в мою семью.
Это странно, но она слегка попискивает в ответ. Мать светится счастьем, находит взглядом Саввины глаза и выдаёт:
— Спасибо тебе, бро.
Савва хмыкает на этот бред. Надо бы набрать отцу — хлопает себя по штанинам робы и вспоминает, что мобильник-то Илья присвоил, когда они прощались в Мохике! Узкоглазый клептоман!
— Ма, можно с твоего отца оповестить?
— Лови. — Она протягивает телефон, который — ну конечно же! — лежит рядом с родильным креслом. А вдруг в «ГосПаре» революция, пока она тут ерундой занимается?!
Савва по видеосвязи вызывает Илью, тот берёт трубку практически мгновенно. Видно, как отец летит через мглу на косматом духе, а следом за ним, на Цеффири — Борзой. Редкие огни отражаются в белом шлеме Ильи, но забрало он спустил, и видно, как горят в ночи его чёрные глаза. Савва показывает мать и сестру в полотенце.
— Какая хорошая, — сдержанно бросает отец. — Я люблю вас, моя семья.
— И мы тебя любим, пап! Летите осторожно, — велит Савва.
Мать посылает ему воздушный поцелуй и добавляет:
— Мне на мережку пару часов назад стучала Ярослава. Инна родила сына. Можешь их поздравить, если не спят.
— Счастливый день! — отец сам радуется, как дитя.
— Сань, врачи говорят, что вас надо транспортировать в Карасукск в роддом, — влезает Настя. — На дообследование. Спецборт уже выслан. Биостанция — не лучшее место для родов.
— Надо, так надо. — Мать нехотя отдает Зиму и вздыхает Савве: — Делай, что должно, и будь что будет.
Яхонтов кивает девизу предков, озвученному бабой по фамилии Айвазова, и рассматривает свою руку с вдавленным в неё отпечатком родового перстня. Наверное, будет синяк.
====== 94. Яхонтовы ======
2046 год, ноябрь, Карасукск.
Небо над тайгой было безоблачным, но внизу всё равно стояла беспроглядная темень. На Савву навалилась тяжесть прошедших дней, а, может, акклиматизация, или сроднение с несвойственной его стрибожьему организму силой подии. Было плоховато. То ли знобило, то ли подташнивало, Савва пытался провалиться в сон, но он не шёл, и приходилось лежать с закрытыми глазами. А по факту всё ведь было хорошо, просто отлично. По соседству традиционно посвистывал носом Ваха, у него на коленях устроилась калачиком Бусинка. В отдельной транспортировочной капсуле-колыбельке смотрела первый земной сон кроха-Зима. Сопровождающий её педиатр тоже задремал. Один облокотившись на другого в креслах вповалку спали медики. Полосы на датчиках показателей жизненных функций равномерно и последовательно изгибались, что у Лики, что у Саши, но Савва видел: мать не спит. Моргает, отвернувшись к окну, как и он, только к противоположному, и время от времени сжимает руку. В ушах у неё торчат «капельки» с музыкой. Савва не ведун, но знает, что слушает мама — старьё, любимое им самим. Он уже узнал мотив, угадал с первых аккордов.
«В моём «прощай» боли нет, оправданий нет, ведь каюсь я в морем лжи скрытой истине. Так будь прощён и отмыт весь мой грех...»{?}[песня группы «Linkin park» — «What I’ve done»]
Мимолётным впечатлением, отзвуком давнего прошлого в разрозненной и перемешанной памяти Саввы гремит концерт. И то, как они с матерью орут почти вкрай осипшими голосами эту песню, а он оберегает её экстаз, заслоняя могучей спиной от толпы.
Савва смаргивает чужие воспоминания. Что было, то было. А песня классная. Сухие губы матери шевелятся, пальцы с прилепленным катетером отбивают такт.
«У нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь», — Савва прищуривается от странного отождествления сорокалетней, трижды рожавшей матери с маленькой забитой девчонкой, наполненной ужасами прошлого. Нельзя дальше позволять ей ошибаться. Ведь как раньше, уже не будет.
«Позабудь всё, что мнила ты. Я торю свой путь колесом неизвестности. Так будь прощён и отмыт весь мой грех».
«Если между нами непреодолимая стена, зачем ты слушаешь это?»
— Ма, — шикает Савва. Саша увлечена песней и полна тех же воспоминаний, он отчего-то уверен. Приходится перелезть через кресло, чтобы она обратила на него внимание. — Мам.
— М? — Саша царственно вынимает наушник, величавая даже в мелочах. — Чего не спишь, мелкий?
— Сама чего не спишь? Болит что-то? — Савва подсаживается к её кровати. Мать грустно усмехается.
— Всё, нахрен, болит. Но так и должно быть, хотя бы блевать больше не тянет. Спасибо, что спросил.
Ох, зря он это затеял! Ей сейчас не до того. Савва смущённо кивает и пытается ретироваться, но мать сама просит:
— Поговори со мной, если спать не собираешься.
— А? Я? — Савва аж теряется. — А, прости. Давай поговорим, окей. — Возвращается к ней, внутренне собираясь и предугадывая тонну нотаций в свой адрес. Но даже их можно слушать с удовольствием, зная, что мать спасена и не сдохнет от гниения внутри мёртвого ребёнка.
— Как ты? — вместо этого интересуется она.
— Нормально.
Воцаряется безмолвие, нарушаемое только приглушенной музыкой из динамиков. Савва вздыхает.
— Ну вот и поговорили, да?
Они с матерью шуршат смехом, потом она жмурится на него и со своей фирменной улыбочкой мурчит:
— Так что там было?
Там, это известно где, в Мохике. Савва психует, пытаясь понять, допрос это или просто интерес. Или и то, и другое.
— Да так, — в её же манере бросает он, вспоминая их с Вахтангом побег из дому, неудавшуюся сделку с брухо, метель в горах, райскую птицу, повешение Ильи и гибель Тима, убийство Каброна и всё за ним последовавшее. — Ничего особо.
И всё. Подробности, пожалуйста, узнавай сама, если они тебе так присрались. Тыжведьма.
Мать смотрит прозорливо, испытующе, пытается инспектировать. Савва суёт глаза в пол, чешет на руке царапину под пластырем. Но Саша ничего не говорит, отворачивается к иллюминатору.
— Надо будет завтра забрать свидетельство о рождении Лики и подать документы в единый центр, — спустя время слышит Савва и не понимает к чему она клонит. — И, кстати, можно бы заодно поменять тебе фамилию.
— Чё? — Мир моментально обретает цвет.
— Савва, — цедит мать. — Тебе давно пора стать Яхонтовым.
— О, ч-чёрт, — У Саввы получается не внятный ответ, а лепет слабоумного. — Нихера... Да ладно? Ты хочешь это сделать?
— Отрицать твою принадлежность к роду бессмысленно. — Мать низко смеётся. — Если Верховный Шабаш когда-либо вынесет тебе смертный приговор, то там не будет указана фамилия Арцивадзе, как ты считаешь?
— Ну, думаю, нет. Тут ты права, — Савва, смутившись, трёт лицо.
— И вот ещё, — одна её рука тянется к другой, через проводок капельницы к перстню на безымянном пальце. Савва ахает, догадавшись, что она пытается его снять, и спешно накрывает руку матери своей.
— Не надо! Ма! Не надо. — Ловит её взгляд, полный любопытства. Сглатывает и заверяет: — Я потерплю. Ты слаба и... Немолода.
— Я Хозяйка Качурки, — возражает мать. — Я не умру от передачи силы Яхонтовых, по праву принадлежащей тебе.
— Нет. — Савва твёрд. — Как... Глава рода Яхонтовых, — ох, как чертовски охренительно это звучит, аж самому жарко! Мать улыбается шире. — Как глава рода Яхонтовых я запрещаю тебе передавать мне силу. Придёт время, и спрошу, и заберу. Дог?
— Ну, дог. — Любопытства в её глазах прибавляется и к нему примешивается нечто ещё, то, что Савва часто видит во время своих тренировок по верчению. Любование? Гордость?
«А вот тут я тебя огорчу, мать».
— Ты лучше... Вот что: можно я уйду из сторминга? — задаёт Савва важный для себя вопрос. Одна её бровь выгибается наверх, и это всё выражение огорчения и недовольства. Да, ему самообладанию у матери ещё учиться и учиться!
— Что значит «можно»? Раз ты глава рода, то ты и решай, можно тебе, или нельзя. Только, позволь узнать, с чего такая блажь?