Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спасибо тебе за твоё решение.
Непринуждённое движение вспухшей бровью, отработанное до автоматизма многолетней необходимостью защищаться.
— Пустяки. Не стоит благодарности.
Илья засмеялся над его напыщенной и помятой миной, Савва, не сдержавшись, тоже прыснул. Секунда, и Илья крепко прижал сына к себе, стремясь укрыть от стужи и жизненных перипетий. Он был таким сильным и одновременно беззащитным, что за него стало тревожно. После всего случившегося — теперь по-настоящему. Савва выстоял сейчас, но сколько ещё его ждёт впереди? Большому человеку — большие испытания.
«Бремя родиться Яхонтовым, возможно, даже тяжелее рождения чернобогом, — подумалось Илье, когда он коснулся саднящими губами пропахшей ветром и дымом макушки, растопил снег дыханием.
— Я рядом, Савка.
— Угумс.
— Ты не должен держать мир на плечах, мой храбрый мальчик. Для этого у тебя есть я.
— И мать, к которой я не смогу вернуться.
— Почему? — Илья сморгнул слёзы и заставил Савву посмотреть себе в глаза. Карамель скатилась с его ресниц чистыми каплями, и с ними Савва проронил совсем взрослое:
— Потому что как раньше уже не будет.
Спокойная твёрдость его слов заставила Илью согласно кивнуть.
— Да, не будет. И это к лучшему.
Взгляд, полный веры.
— Ты правда так считаешь, пап?
— Правда. Я никому тебя в обиду не дам, я обещал тебе.
Следом скептическая усмешка, как последний укол меркнущего сомнения.
— Ты в курсе, что дав обещание Яхонтову, ты обязан будешь его выполнить?
— Я выполню его с радостью. И когда ты узнаешь меня больше, ты поймёшь, сынок, что я не даю пустых обещаний.
Удар головой в плечо — несильный, чтобы просто прижаться и остаться в объятьях. В кольце отцовской защиты.
— Ладно. Я тебе верю. Но... Пап. Мне кажется, тебе стоит знать, прежде, чем ты подпишешься неизвестно на что. Я... — сопение, — я... Гей.
«Ну это не новость, — хмыкнул про себя Илья. — Ещё про Гора мне расскажи».
— Что ж, а я узкоглазый алкоголик.
Плечи затряслись. Смеётся. Не плачет, а ржёт. Это хорошо. Илья тоже фырчит смехом.
— Ну... Ты же бросишь ради меня?
— Я уже бросил. Горбатого могила исправила, — гордо отвечает Илья.
Он замирает на вдохе и выдох его рябит дрожью.
— Увезу вас всех в Новосвирь, — скорее переводит Илья разговор от жутких воспоминаний, покачивая сына. — Тебя, брата, девочек. Мама будет прилетать. Станем жить все вместе. И трескать большие жирные пельмени бабушки Ярэ. Величиной с мой кулак.
— И дохлых чистиков?
Савва выныривает из объятий, раскрасневшийся от чувств, с сияющими доверием глазами. Чистый, искренний сапфир-яхонт, каким он является лишь избранным. Такому точно не нужны замены. Ему нужен отец.
— Это необязательно, но раз ты просишь, могу устроить... — Илья копается в карманах скафа и выуживает оттуда пару зерновых батончиков.
— Ну я же тоже немножко эрси, — ведёт бровью Савва, принимая подкрепление. — И некромант.
— Ты обормот. И мой сын.
====== 91. Его друг ======
Светоч Касаткина: привет, Тимочка, как дела? Долго вас не было, я волновалась! Саша говорит, вы победили.
Борзой собрался набить ответное сообщение, но так и не коснулся голоэкрана. Не смог. Да и что написать ласточке? Что он её недостоин? Что она вывела его из забвения, спасла рассудок, а он в благодарность целовался с её учителем? Или сдержанное: «привет, любимая, всё хорошо». Да что хорошего? И как теперь быть со свадьбой? Ведь он не мог кривить душой, перед Светой так точно! Тим не понимал своего состояния, не контролировал эмоции, ненавидел себя и презирал, как в школьные годы.
«Эдика ты убил силой смерти. Илью — избил за верность Саше. Что же ты за дрянь такая? Лицемерная, несдержанная дрянь».
Эдуард Геликович всплыл в памяти так резко, что Борзому стало дурно. Он прижал перчатку ко рту и постарался не вывернуть наружу пустой желудок. Собственные похоть, порочность, себялюбие жгли совесть, оставляя мысли о том, что он, Борзой, в один момент испортил то, о чем мечтал всю жизнь. Крепкую, надёжную дружбу и духовное единение. Да, Илья ударил первым. Но он имел на это право. А вот Тим отвечать не должен был. Да и подавно — устраивать глупую, спесивую возню.
— Дядя Тим, тебе, может, пластыря принести, э? — пристал Вахтанг.
Борзой молча мотнул головой. Само зарастёт. А вот разбитую дружбу и попранное доверие не склеить.
«Как теперь вернуть его? Как смотреть в глаза Свете? Что же я наделал?»
— Дядя Тим, они летят! Дядя Илья нашёл Савву! — следом раздался ликующий возглас, и юный смерч ринулся в небо навстречу брату. — Ослиные ты кишки! Что ты опять устроил!
— Вах!
— Брат!
Близнецы, судя по шлепкам и крикам, обнимались. Тим искоса поглядел здоровым глазом на спешившегося с духа Айвазова и отвернулся к рюкзакам — нужно было собираться в обратный путь. Илья настороженно приблизился, чуть ли не крадучись, и присел рядом. Увидел, что Тим отворачивает лицо и сматывает крапивную верёвку — принялся помогать распрямлять конец. Так они работали молча, пока неразлучные братья о чём-то ворковали на воздухе. Присоединившиеся к команде Ерёма с Зефом не мешали колдунам выяснять отношения. За то Тим и любил своих добби. Илья перебирал верёвку, а Борзой собирал в бухту, потом закрепил узлами и повесил на кофр. И заметил, что Айвазов сидит, скрестив ноги, и неотрывно смотрит на него.
— Ну и разукрасил я тебя, — вскользь бросил Тим и выдрал из души: — Прости.
— Это ты меня прости, — гулко вторил Илья. — Я совсем не Громова.
— Ты о чём? — Борзой делал вид, что копается в вещах.
— В семнадцать лет. Я влюбился в Маргариту. — Илья приложил ладонь к брови и промокнул кровь. — В первую экспедицию.
— Ты говорил.
— Да, — вздохнул Илья. — Я признался ей. И поцеловал. Она меня не ударила.
— Ты был ребёнком.
— Не в том дело... Она мудрее. — Илья помолчал и продолжил: — И не росла в детдоме, где случалось всякое. Ты прости меня, Борзой. Я не ожидал и... Я сделал это по привычке. Как привык отбиваться в детстве.
— Тебя пытались изнасиловать? — Тим, забыв о собственных переживаниях, обернулся к Илье. Тот, увидев его нынешнюю красоту, смешливо покривился и повёл плечами.
— Я отбивался. И они отставали.
— Я не знал, Илюша! — вырвалось у Борзого.
— И не узнал бы... — Айвазов перетёр сукровицу подушечками пальцев. — Потому — прости меня. И вот что знай: я тебя понимаю. К каждому из нас приходят наставники, иные настолько восхищают нас, что мы влюбляемся. И это хорошая связь, хорошее чувство: восхищение. Желание учиться. Сопереживание, боязнь потерять. Особенно, если ты слишком долго просил для себя наставника. Я знаю, ты просил обо мне у судьбы.
Горящие в пещерном сумраке угольки его глаз излучали тепло и понимание.
— Да, я просил. Но я не хотел тебя полюбить, это неправильно, — забормотал Тим. — Я Небом венчан со Светой. Я не знаю, как мне быть. И... Я уже любил в юности. Печальная история.
— Расскажешь?
Тим вдохнул побольше воздуха, раздвигая скованную сожалением грудь.
— У меня в старших классах был учитель по рисованию. Любил клетчатые вещи, как ты, и бесподобно рассказывал о мастерах прошлого. Я влюбился в него впервые в жизни. Он был не против, и мы иногда проводили время вместе. А потом... Он как-то предложил встретиться вне школьных стен. Оказалось, не наедине. С другом. Они увезли меня в лес и пытались убить. Я тоже впервые в жизни применил силу чернобога, я лишил их жизни, Илья. Да, маньяков-педофилов. Но... Эдуард Геликович не идёт у меня из памяти, это невозможно забыть. Я не хочу, чтобы... — Тим осёкся, так как не знал, чего бы он не хотел от Ильи. Ведь и драться с ним он дрался, и убить убил, и сам за ним отправился, и вместе выбрался из посмертья. Чего между ними не было, если подумать?
— Ты не забудешь его, — отозвался, подумав, Илья. — И я не маньяк. Хотя, если подумать, чуть-чуть есть, у меня клетчатых вещей много. — Он попытался пошутить. — Но я не собираюсь причинять тебе боль или отвергать тебя, Борзой. Наша связь — на века. Ты меня в любом случае не потеряешь. Может быть, тебе на самом деле нужно это? Может быть, твоя любовь значит, что я тебе просто дорог? Если так, расчитывай на меня. Ты мне тоже дорог в не меньшей степени. Я говорю сердцем. Я всегда буду рядом с тобой, и то, что ты меня любишь, останется с тобой, но со временем станет больше. Дороже, важнее физического. Ведь мы — одно целое и есть друг у друга.