Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
Савва набирает полную грудь воздуха и выдувает:
— Я хочу заниматься полётами на скорость.
— Глиссингом, стало быть. — Она помогает ему выговориться и полна при этом скрытой насмешки.
— Гастингом. — Савва сжимает кулаки. — Это новое направление в... Эм-м...
— Нагон верчением, я в курсе, — она кивает, чтобы он продолжил.
— Валера готов за меня взяться.
— Это твоё право. — Мать отворачивается к окошку и говорит в стекло: — Но если ты так решил, должен давать себе отчёт, что, не порви ты там всех нахрен, я сама тебя порву на шнурки, срастил, мелкий?
Савва выдыхает и облегчённо смеётся. Кажется, пронесло.
— Я даю, ма. Я буду великим.
— В этом у меня сомнений нет.
С этим разобрались, но есть ещё одно дело на миллион или больше. Савва косится на спящего Вахтанга.
— Ма, можно ещё пристать?
— Дэшь на всю.
— Тут знаешь... В общем... — Савва собирается с духом и на пальцах объясняет матери почему ей стоит проплатить дорогостоящую операцию и реабилитацию для маленькой кривоногой фаготистки, дочки сотрудника её конторы. И, желательно, на Сухарке. Саша внимательно слушает и потом говорит:
— Не вопрос. Выбьем квоту.
— Ничоси! — Савва и не думал, что использовать рот в общении с матерью куда легче, чем изгаляться с торговлей духами. — Спасибо. Я благодарен, правда. Мать, спасибо.
— Это услуга за услугу, Савва. — Она заставляет его снова насторожиться.
— Я слушаю, ма. — Он сцепляет пальцы в деловой манере, да, дедовым жестом, они оба это знают! Мать тоже так делает. Теперь настаёт её черёд тяжко вздыхать:
— Савва, мы многое упустили в отношениях. И я бы хотела попросить у тебя... — Прощения, что ли? Савва преждевременно охреневает, но нет, мать, помолчав, говорит: — время от времени ходить со мной в кафе-мороженое на Парковой.
Савва отлично помнит это кафе, куда они с мамой и братом часто приезжали ещё до гибели Дато, и мороженое там было просто замечательным. Есть надежда, что таковым и осталось.
— Да, ма, хорошо. Когда... Буду прилетать в Балясну из Новосвиря.
— Вы хотите жить с Ильёй? — догадывается она и довольно румянится.
— Семья должна быть вместе, — добавляет Савва.
— Окей. Ну тогда хочу ещё попросить тебя летать со мной на деловые встречи, — заявляет мать. — Тебе это было бы полезно, а мне приятно. Пора начать знакомить тебя с нужными людьми. Например, с губернатором...
— С Дороховым, что ли? Дак мы... — выпаливает Савва и тут же готов откусить себе язык. — А-а, э-э-э, хорошо, мам. Познакомлюсь. А что до наших отношений — я готов наверстать.
Она тянется кулаком к нему, выставив синий перстень, и Савве ничего не остаётся, кроме как стукнуть туда своим. И соглашение между Яхонтовыми вступает в силу.
«Всё что вершил, начну с нуля. И, боли не боясь, покончу с ним. Прощу себя и весь мой грех».
====== 95. Золото ======
— Ну что, разлетаемся, мил друг? — вздохнул Тимофей Берзарин на перепутье между Новосвирьском и Карасукском. — Эх ты, ну и поездочка у нас случилась!
— А я не жалею. — Илья снял шлем и надел вместо него меховую вайкутскую шапку. — Хорошо у нас вышло! И с предками повидались, и настоящее дело сделали.
— С предками он нам даже проститься не дал, — попенял на Хозяина Борзой. Илья зашикал на однобожника.
— Имей совесть, граф, у него там не дом свиданий! Да и потом: тебе-то что? Захочешь, вызовешь предка на ковёр и так, без посредников. Учись, говорю тебе, быть чёрным шаманом!
— Ох и трудна эта наука! — Тим потянулся с Цеффири и обнял родимого ворона. — Напиши, как долетишь, и как они там.
— Я не задержусь, — уверил Илья. — Свадьба через неделю, на ней и свидимся!
— Да, — с готовностью сказал Тим. Илья насмешливо прищурил узкие глаза:
— Ежели тебя опять не утянет к чёрту на рога!
— Нет уж! — вспылил Борзой. — Рога рогами, а семью надо создать. Сколько можно честную девушку мурыжить?
— Надо. — Айвазов похлопал его по спине. — Лети.
— И ты лети.
Так они и разлучились. И, вроде бы, ненадолго, но Тим уже грустил по своему бесхитростному другу. Всё-таки родная сила — страшная сила, если подумать! Борзой засмеялся, глядя вослед белому скафу в серости промозглого ноябрьского дня, и пришпорил Зеффи в другую сторону. Снежные заслоны Родины раскинулись перед ним — запечатанная первым льдом Упь дробилась такими же укрытыми снегом островами, мост пестрел гирляндой огней. Солнце зябко пряталось за низкими облаками, и ветер, природный Отец-Стрибог, надувал порывами, словно злился на сына, отринувшего небесный приют ради приюта подземья.
«Не гневайся, Отче, — лукаво подумал Тим, застёгивая на себе аппарат для полётов и кивая Зефу: летите, мол, без меня. — И Светика удивить не грех!»
Он сунул Подпись в крепление на кофре и отстегнулся из седла резвым потоком. Осенняя инеистая морось ударила в лицо сотней иголок, но Тиму это было в радость. Он летел. Над заснеженным городом, над его биением, столь же чинным, как всё во Свири, над зданием вокзала и «Маком». Да, впервые странствия Борзого заканчивались не в «Маке»! Туда и тянуло не очень-то. Прав был Дорохов: встреча с Гасящим на каждого накладывает отпечаток. Борзой тоже изменился. Стал умудрённым. Понимающим. Осмотрительным. И что уж там: открытым. Ведь это так важно — находить отклик в любви, пусть и не с той стороны, с какой в неё заходишь. А Илья, он и вправду замечательный учитель. Тим пошевелил вспухшей скулой. Уметь вовремя подать руку и не оставить другого человека в душевном страдании не менее важно, чем спасти раненого. И Илья в этом смысле тоже оказался цивилизатором не хуже Тима. Борзой верил: у такого чуткого и сердечного человека, как его Багурка, всё должно быть хорошо. И детей он вырастит достойными людьми, как вырастил милую ласточку.
Погружённый в добрые мысли, Тим не заметил, как долетел до конюшни. Подул в окна, всколыхнул еловые лапы у ворот, понял, что любимой тут нет, и устремился на тонкий след её родного запаха, как верный, истосковавшийся по ласке пёс. Света скакала по белоснежному полю, оставляя за собой борозду в снегу. Круглозадая Куколка легко несла хозяйку навстречу ветру. Только Света не знала, что её суженый ветерок мчит на всех потоках совсем с другого краю! Тим снизился, пролетел близко, приласкав дуновением гриву лошадки и выбивающиеся из под вязаной шапочки русые косы всадницы, унёс частичку её тепла в серую высь.
Света придержала Куколку — ужель, почуяла? — загарцевала по полю, заозиралась, розовые от холода губы её сложились в улыбку. Тим не стал мучать невесту. Подобрал потоки и, раздув себе хорошее местечко, приземлился в озимую траву, прохрустев несколько метров ботинками. Она ахнула. Прижала ладонь к груди, потом подобрала повод и вскачь добралась до него. Спрыгнула с фырчавшей Куколки, упала в объятья. Втёрлась щекой в кожу скафа. Тим поймал её румяное личико и направил губами к своим губам. И позабыл всё на свете, кроме её священного имени.
— Светик.
— Тимочка!
«Как же я люблю её! — кружилась голова. — Как же её не хватало. Вот она, та самая, наречённая любовь, и никакая другая! Наша любовь, пронесённая сквозь время и смерть. — Борзой вздрогнул. — Сквозь две смерти. Разве это не золото?»
— Ты вернулся.
— К тебе.
Света совсем опьяневшими от чувств глазами пробежалась по его лицу и, увидев синяки, нахмурилась.
— Вы подрались?
— Да так, нечаянно. — Борзой смутился. — Не признали друг друга в темени... — Тут он решил, что врать нехорошо и непорядочно, и сказать ей о том, что было между ним и Ильёй, стоит сразу. — Светик, я просто... Ты знаешь... Как бы это...
— Не хочешь, не рассказывай, — помогла она. — Вам пришлось тяжело?
— Очень, — сознался Тим.
— Главное, что вы дома. И что все живы. Вы большие молодцы, я горжусь вами!
— Спасибо, ласточка моя, — Тим обвил её плечи и, целуя, призадумался над тем, что ничегошеньки они с Ильёй не молодцы, а кто молодец, про того лучше помалкивать для его же сохранности. Теперь держать им эту тайну до гроба. И кое-какую другую.