Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

II.3.1.3. Анатомия купеческого бунта

Социальная практика старообрядчества состояла в том, чтобы, скрывая свою подлинную внутреннюю жизнь, накапливать ресурсы, позволяющие ослаблять или преодолевать бремя притеснения.

Это выражалось в активной хозяйственной экспансии – как экстенсивной (освоение новых территорий по окраинам империи), так и интенсивной (освоение новых занятий, промыслов, производств, приёмов торговли и торговых путей). Результатом стало возникновение торгово-промышленного сословия (будем для краткости называть его «купечеством»). Солидарность же старообрядчества приводила к тому, что и при смене экономических отношений в его среде продолжал поддерживаться исконный общинный уклад. Поэтому купечество оставалось (до определённого момента) неотъемлемой частью потаённого народа. Оно составило, если воспользоваться ленинским словцом, авангард крестьянства, на деле доказывающий его способность успешно захватывать новые сферы деятельности и жизненные поприща, сохраняя верность прежним обычаям и нравственным регулятивам.

Особое место в исследовании этого вопроса занимает работа профессора А.В. Пыжикова, которая позволяет по-новому взглянуть на эту важнейшую страницу истории[64].

Успешно воспользовавшись в своих целях меритократическим настроем петровского государственного строительства, купечество стало заметным фактором экономического развития России и тем самым привлекло нежелательное для себя внимание властей. Николай I не пожелал мириться с его непрозрачностью и непредсказуемостью. Он усилил дискриминационные меры против старообрядцев и вывел-таки торгово-промышленное сословие из «тени»[65] в имперское правовое пространство. Одновременно произошла фактическая экспроприация значительной части старообрядческих общинных фондов: эти средства были юридически признаны собственностью управлявших ими лиц. Что осложнило отношения между сословиями внутри старообрядческих общин, но не привело к их решительному разрыву. Идя навстречу намерениям властей, купечество мимикрировало, продолжило набирать силы, но сохранило привычный уклад своей жизни. Крестьянство же усилило сопротивление существующим порядкам, заставив власти перенести на него центр своего внимания и приблизив реформу. Тем самым завеса тайны, скрывавшая потаённый народ, приподнялась лишь «с одного края», породив сохранявшееся до начала XX века пристальное внимание к «крестьянскому вопросу», оставив купечество на периферии интересов правительства и большинства политиков.