Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Крестьянство сохраняло в своей среде также глубоко традиционное обычное право, несовместимое с развиваемой в империи правовой системой, основанной на римском праве. Каковое было воспринято как от западноевропейского гражданского права, так и от канонического права официальной церкви, пришедшего вместе с ней из Византии.

В основе крестьянского «народного правосознания» и вырастающего из него обычного права лежала концепция «совести». Европейски мыслящими людьми она часто – ошибочно – трактуется как «справедливость». В основе европейского понимания справедливости лежит требование, чтобы никто не был ущемлён ради получения преимущества другим. Такое понимание формулируется на основе соотнесения индивидуальных потерь и приобретений, поэтому оно универсально, то есть может быть применено к любым людям (безотносительно к сообществу, к которому они принадлежат). В противоположность этому совесть предполагает требование, чтобы никто не мог получить преимущество за счёт ущемления сообщества. Иными словами, «справедливость» оберегает индивида, а «совесть» – міръ.

Наблюдение за практикой крестьянских по составу волостных судов, созданных в результате реформы 1861 года, показало, что подавляющее большинство решений принималось ими не по закону, а в соответствии с народным правосознанием – «по совести». Совесть же, будучи основанием суждения присяжных, послужила и причиной народного доверия их суду.

Как видим, суть дела вполне ясна[61], ясна она была и архитекторам крестьянской реформы 1861 года во главе с великим князем Константином Николаевичем, решительно воспротивившимся намерению некоторых западнически ориентированных реформаторов немедленно приступить к демонтажу общины. В результате община не только сохранилась, но и приобрела определённую легитимность, как институт народного самоуправления и как фискальный объект. В обоих этих качествах её сохранение позволяло упростить административные процедуры, то есть снижало нагрузку на государственный аппарат, но при этом община продолжала оставаться непрозрачной для государства и обособленной от других пластов российского общества, кроме торгово-промышленной среды, бывшей, как мы отмечали выше, надстройкой именно над крестьянством. Это обстоятельство имело, как мы увидим далее, большое значение для исторической судьбы торгово-промышленного сословия в Российской Империи.