Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Думать, когда то ли ты держишь, то ли тебя волокут, трудно, но до Алеши именно сейчас дошло, с чего черные твари поджидают ротозеев, сидя на заборе, а затем требуют держать их на чердаке. Оставалось проверить догадку, пока хватало рук и демон не освободился. Китежанин напряг спину, вздернул на глазах тяжелеющую тушу в воздух и, крутанувшись на пятках, с маху саданул ею по стволу корявой старой яблони. Дерево треснуло, «курица» захлебнулась визгливым воем и на какое-то мгновение обмякла. Больше Алеше и не требовалось.

Выпустив клобуковы лапы, китежанин подпрыгнул и вцепился-таки в покрытую жгучими перьями толстенную шею. Дальше пошло проще. Богатырь, одним коленом стоя на земле, другим придавил спину не прекращающей сыпать искрами твари и налег всем своим весом, вдавливая демона в на совесть вскопанную грядку. Расчет оказался верен. Мать Сыра Земля помогает своим детям, зато многим порожденьям Чернобога несет если не погибель, то слабость или хворь.

Наверняка «курице» сейчас было больно, причем нестерпимо! Гадина трепыхалась и билась, осыпая окрестности ворохами искр; не пройди утром дождь, усадьба бы уже полыхала, несмотря на усилия скачущего от дымка к дымку дворового, но дождь прошел, а сил у прижатого к русской земле клобука не прибавлялось – наоборот. Сперва он начал гаснуть, потом нет, не таять – тело твари оставалось упругим и сильным, – мельчать. То, что было размером с осла, сравнялось с козой, поросенком, гусаком и, наконец, с курицей. Сперва большой и мясистой, потом Алеша ощутил пальцами тоненькие цыплячьи косточки.

– Хозяин, – теперь оно пищало. Жалобно. – Спаси! Помоги!.. Воры… Твое золото крадут… Меня забрать хотя…

– Убью!!!

Дикий вопль за спиной захлебнулся хрипеньем, но отвлечься даже на мгновение Алеша не мог. Трусливая черная дрянь явно нацелилась сбежать в свой Чернояр и стремительно расставалась со здешним телом. Допустить этого было нельзя: что удрало, то рано или поздно вернется, чтобы и дальше гадить. У китежанина имелась лишь пара мгновений между «смертью» теперь еще и облысевшего «цыпленка» и бегством чужой темной сущности. Охотник успел. Жалкая тушка, напоследок трепыхнувшись, хрипло пискнула и обмякла. Алеша с силой вдавил правой рукой черный комок в землю, а левой, сосредоточившись, совершил несколько стремительных, навсегда затверженных на долгих занятиях движений.