Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862

Вы долгое время не слышали от меня ничего. Причина следующая: в воскресенье, три недели назад я ездил на ледяные горки на Каменный остров. Кённериц и я спускались, внизу опрокинулись, я упал на лед, на сторону катка, Кённериц на меня, я получил резаную рану через лоб и щеку, сразу поехал к доктору Канцлеру, который наложил на меня швы и перебинтовал меня. Я должен был 24 часа подряд делать ледяные компрессы, в течение двух дней оставаться дома, наносить на лицо мази и укутывать его тканью, я даже не мог показаться в большом свете и должен был отказаться от вечера у красивой графини Морни. Но что за добрые люди эти петербуржцы! Как они меня навещают! Мне нравится здесь болеть гораздо больше чем в Берлине. Мой шеф появлялся каждый день, баронесса Штиглиц приходила много раз вместе с Нади[172], Нессельроде и Лёвенштерн осведомлялись неоднократно, фрау ф. Вертер посылала мне еду, маленькая Ольга[173] очень изящно приготовила для меня больничный визит. Несколько дней подряд с полностью перевязанной головой я ел в миссии. Сейчас все уже почти прошло настолько, что я даже мог представиться в субботу герцогу[174], фанатичному поклоннику моих сочинений, а сейчас я снова поднялся наверх. После такой сумасшедшей жизни подобное кровопускание и некоторое философское спокойствие довольно хороши. Я рад, что не стало хуже; я выгляжу сейчас так, будто бы над глазом я получил хороший удар саблей. Vogue la galère[175]! И я уже вновь весело катался. Это исключительное удовольствие!

Неделю тому назад у Штиглицев был большой праздник. Было замечательно, все удалось. Репетиции длились две недели. Часто, когда барон в своем кабинете вместе со своими инженерами обсуждал важные проекты по строительству железной дороги, у баронессы обсуждался второй акт из «Марты»[176]. Театр расположился в известном Вам зале; Лешетицкий[177] дирижировал оркестром из 13 человек, перед ними сидело 150 зрителей. В «La Niaise de Saint-Flour»[178] баронесса играла la Baronne de Baloinville, Александрин Фелейзен[179] — ее дочь, граф Сечени[180] — Frédéric. Затем «Марта», затем «Венецианский капельмейстер», музыкальный кводлибет[181]. Затем ужин, «танцы», снова ужин! Около 6 часов гости разошлись! Я исчез уже в 3 часа, поскольку не хотел разгорячиться. Были собраны люди из всех слоев общества. Пожилой Нессельроде развлекался как ребенок; раскрывал государственный образ князя Горчакова — и к всеобщему смеху, а пожилая Разумовская соизволила несколько раз прокричать: «Charmant!» Люди сходили с ума от восхищения.