Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Итак, утром 9 сентября 1911 г. Иосиф Джугашвили был арестован в своем гостиничном номере. Проведенный у него обыск оказался, разумеется, безрезультатным. Выяснение его личности труда не составило, формально он был арестован за проживание нелегально, по чужим документам. Он был помещен в петербургский дом предварительного заключения, потянулась неспешная переписка по его делу, ничего особо примечательного в себе не содержавшая и отмеченная разве что курьезным препирательством между столичным жандармским управлением и Департаментом полиции о том, которое из этих учреждений должно озаботиться переводом грузинских текстов из изъятой записной книжки[333]. Запросили Вологодское ГЖУ об опознании И.Джугашвили по фотографий[334]. Снова запросили о нем тифлисских жандармов, из Тифлисского ГЖУ пришла уже упоминавшаяся справка за подписью ротмистра Сошальского (см. док. 102). Спрошенная жандармским унтер-офицером Екатерина Джугашвили заявила, что уже почти десять лет ничего о своем сыне не знает (см. док. 100). Секретный агент в Тифлисе узнал на предъявленной ему групповой фотокарточке трех «видных социал-демократических работников, проживающих в Петербурге», в их числе «Иосифа»[335].

В Вологде 21 сентября «была произведена ликвидация связей» Иосифа Джугашвили. Провели обыски у Чижикова, Чернова, Иванянца, Татариновых, Гершенович, все без результата[336]. Допросили и арестовали Чижикова, который отозвался незнанием ни о какой партийной работе (см. док. 103), провели обыск и в Тотьме у Онуфриевой[337]. Еще раз Чижикова допросили и обыскали в середине октября по запросу Петербургского ГЖУ, выяснявшего подлинность паспорта, изъятого у Джугашвили[338] (см. док. 106). Несколько ранее, в начале сентября, начальник Вологодского ГЖУ полковник Конисский распорядился сделать одновременный обыск у сольвычегодских ссыльных, но местная полиция это мероприятие провалила: обыски получились не одновременные, ссыльные узнавали о них заблаговременно (обыскивавшие «ходили по очереди по улицам с фонарем и ссыльные делали полицейским встречи в квартирах»), толку не вышло[339]. Конисскому оставалось только отчитать уездного исправника[340]. В октябре – декабре 1911 г. Чижиков и Иванянц оставались под наружным наблюдением[341].