Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

№ 4

Перлюстрированное письмо Сталина:

Сольвычегодск, 31 де[кабря] 1910 г., «К.С.» в Париж, к г-ну Вельтман[358], Авеню де Гобелен, 52

От К. С. (Иванович)

Т-щ Семен. Вчера я получил от т-ей ваше письмо. Прежде всего горячий привет Ленину, Каменеву и др. А потом по поводу вашего письма и вообще о «проклятых вопросах». По моему мнению, линия блока (Ленин – Плеханов) единственно правильная: 1) Она и только она отвечает действительным интересам работы в России, требующим сплочения всех действительно партийных элементов; 2) Она и только она ускоряет процесс освобождения легальных организаций из-под гнета ликвидаторов], вырывая яму между рабочими-меками и ликвидаторами, рассеивая и убивая последних. Борьба за влияние в легальных организациях является злобой дня, необходимым этапом на пути к возрождению партии, а блок составляет единственное средство для очищения таких организаций от мусора ликвидаторства. В плане блока видна рука Ленина, он мужик умный и знает, где раки зимуют. Но это еще не значит, что всякий блок хорош. Троцковский блок (он бы сказал – «синтез») – это тухлая беспринципность, маниловская амальгама разнородных принципов, беспомощная тоска беспринципного человека по «хорошему» принципу. Логика вещей строго принципиальна по своей природе и она не потерпит амальгам. Блок Ленин – Плеханов потому и является жизненным, что он глубоко принципиален, основан на единстве взглядов по вопросу о путях возрождения партии. Но именно потому, что это блок, а не слияние, именно потому бекам нужна своя фракция. Очень может быть, что в ходе работы беки окончательно приручат плехановцев, но это лишь может быть. Спать и надеяться на такой исход, хотя бы и очень вероятный, нам во всяком случае не следует. Чем сплоченнее будут действовать беки, чем организованнее будут выступать, тем больше шансов на возможность приручения. Мы должны поэтому неустанно ковать на всех наковальнях. О впередовцах ничего не говорю, т. к. теперь они менее интересны, чем ликвидаторы и плехановцы. Если когда-нибудь очухаются – хорошо конечно, а нет – Бог с ними, пусть варятся в своем собственном соку. Так я думаю о загранице. Но это не все и не главное даже. Главное – организация работы в России. История нашей партии показывает, что вопросы разногласий разрешаются не в прениях, а главным образом в ходе работы, в ходе применения принципов. Поэтому задача дня – организация русской работы вокруг строго определенного принципа. Ликвидаторы сразу поняли дело (нюх у них очень развит) и начали примащиваться (уже примостились) в легальных рабочих организациях, при чем имеют, оказывается, свой нелегальный русский центр, направляющий и т. д. работу. А мы все «готовимся», пребываем в стадии репетиций. По-моему, для нас очередной задачей, не терпящей отлагательства, является организация центральной (русской) группы, объединяющей нелегальную, полулегальную и легальную работу на первых порах в главных центрах (Питер, Москва, Урал, Юг). Назовите ее как хотите, «русской чистой[359] цека» или вспомогательной группой при цека – это безразлично. Но такая группа нужна как воздух, как хлеб. Теперь на местах среди работников царит неизвестность, одиночество, оторванность, у всех руки опускаются. Группа же эта могла бы оживить работу, внести связность и ясность. А это расчистило бы путь к действительному использованию легальных возможностей. С этого, по-моему, и пойдет дело возрождения партийности. Не мешало бы организовать предварительно совещание работников, признающих решения пленума, конечно, под руководством цека. Все это после «реформы» центральных учреждений и при условии согласия со стороны плехановцев. Очень может быть, что это совещание и даст подходящих людей для вышеназванной центральной группы. Польза такого совещания ясна, по-моему, и во многих других отношениях. А действовать придется неуклонно и беспощадно, не боясь нареканий со стороны ликвидаторов, троцкистов, впередовцев: если плехановцы и ленинцы сплотятся на почве работы в России, они могут не обращать внимания на какие бы то ни было нарекания. Так я думаю о работе в России.