Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Коба и Серго были замечены наружным наблюдением 18 февраля в полдень, они прошлись по улицам, зашли в кавказский винный магазин и провели там 50 минут, затем отправились в парикмахерскую, где филеры их упустили. Шесть дней спустя уже из Киева Серго извещал ленинский центр: «Дорогие друзья. Ездил к Ивановичу. Окончательно с ним столковались. Он остался доволен исходом дела. Извещение произвело великолепное впечатление. У него же видел Любича, он обещался помогать»[356]. В те же дни Ленин в конспиративном письме в Петербург сообщал о получении некого письма от Ивановича. Ленинское письмо датировано 9/22 февраля, так что письмо Джугашвили было написано до того, как он узнал о происходившем на конференции. «Получилось письмо от Ивановича, развивает свою точку зрения на положение дел, адрес обещает дать через месяц. Видно, что страшно оторван ото всего, точно с неба свалился. Если б не это, его письмо могло бы произвести гнетущее впечатление. Жаль, очень жаль, что он не попал на конференцию», – писал Ленин[357]. Очевидно, Коба высказал прежние свои мысли, несходные с ленинскими интересами, Ленин же, не желавший прислушиваться к критике, отнес ее на счет «оторванности» ссыльного от партийной жизни. Обещание дать адрес через месяц могло быть намеком на его перемену в течение этого времени, то есть на побег.

Видимо, приезд Серго Орджоникидзе и весть об избрании в ЦК, что значительно превышало прежние амбициозные планы Кобы, не шедшие дальше работы в одном из столичных комитетов, а также превращение в одного из разъездных агентов, к тому же с постоянным (и по его привычкам немалым) денежным содержанием, Кобу окрылили. Бежал он из Вологды десять дней спустя. На этот раз филеры его упустили (см. док. 124). Перед побегом он снова несколько раз сменил квартиру. Пристав участка, к которому относилась последняя из вологодских квартир Джугашвили, донес о его исчезновении сразу же (см. док. 125), но его коллеги, остальные участковые приставы, проявили беспечность и на запрос обеспокоенного полицмейстера безмятежно сообщили, что Джугашвили на месте, даже не проверив, так ли это (см. док. 127, 131–134). Переписка по этому случаю позволяет лучше понять, как в реальности действовал надзор.