Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны

На утро следующего дня они уже выехали несолоно хлебавши, тем же путем и на той же привезшей их накануне машине, в обратный путь, уговорившись с посланником, что «Хивинец» на обратном пути, обходя берега Адриатики, зайдет все-таки в Антивари, и русские моряки вновь посетят Цетинье.

В Гравозе «Хивинец» простоял еще несколько дней, в продолжение которых их постоянным и неизменным гостем был сильно привязавшийся к русским морякам венгерский казак. Накануне ухода корабля он пригласил своих новых друзей к себе в отель, чтобы достойным образом отблагодарить их за ласку и гостеприимство.

Перед заходом солнца на набережной, за кормой «Хивинца», остановился экипаж, запряженный парой вороных коней.

С корабля съехали Чиф, штурман, ревизор и ротный командир. Они заняли места в коляске, а венгерский казак взгромоздился на козлы, сел рядом с кучером и, взяв у него вожжи и бич, повез своих гостей к себе. На нем были те же неизменные суконная венгерка и ведро на голове. На довольно длинном пути от Гравозы до Рагузы, где был отель венгерца, прохожие с удивлением оборачивались и подолгу смотрели вслед экипажу, которым правил австрийский гусарский офицер и в котором сидело четверо каких-то штатских в соломенных шляпах.

Воспоминания об этом последнем вечере и ночи, проведенных в Рагузе и Гравозе, у четырех гостей венгерского казака остались более чем смутными. На следующий день они очень хорошо могли лишь вспомнить большую комнату в отеле Рагузы, посреди которой стоял стол, украшенный цветами и уставленный яствами и питиями в бутылках всевозможных величин и фасонов. Дальше уже все путалось в воспоминаниях участников пиршества: какие-то поездки в экипаже, опять какие-то комнаты со столами и бутылками, какие-то офицеры в иностранной форме, даже какая-то карточная игра. Эта последняя деталь подтверждалась тем, что двое из участников обнаружили на следующий день в своих карманах начисто опустошенные кошельки, тогда как двое других нашли в своих гораздо больше денег, нежели у них было в момент, когда они покидали корабль. Это делает большую честь австрийским офицерам, ибо доказывает, что игра была честная.