Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Лакей приносит заказанные напитки, и моряки, посасывая из запотевших бокалов питье, принимаются наблюдать за окружающей их публикой.
– Посмотрите, Женюра, какая пупочка, – говорит ревизор, указывая глазами на стройную женскую фигуру, только что вышедшую из воды и проходящую мимо них по направлению к соседнему столику, занятому каким-то молодым человеком в синем пиджаке, белых брюках и с панамой на голове.
Женюра впивается плотоядным взором в стройный силуэт женщины, в ее оголенные выше колен ноги, в рельефно очерченные под тонким трико маленькие полушария молодой женской груди. Он громко крякает и шумно втягивает в себя, через соломинку, свой пипермент.
– А эта, направо, – обращает его внимание ревизор на другую, – это, должно быть, венка. Недаром говорят, что венки – самые изящные женщины в мире! Да, Женюра, это вам не афинские гречанки с ножками, как у доброго рояля…
Женюра, по-видимому, вполне согласен с мнением ревизора, потому что, когда этот предлагает ему полезть опять в воду, Женюра протестует и требует себе третий бокал с пиперментом, уговорив оставаться и ревизора.
– Черта ли с водой, – говорит он, – теплой воды и у нас на Крите сколько угодно, а вот таких пупочек и таких ножек там не увидишь!
За созерцанием пупочек они проводят часа три, не покидая ресторанной площадки. Наконец, ревизор решительно поднимается и, несмотря на протесты Женюры, идет одеваться, чтобы возвращаться на корабль. Вишняков, нехотя и ворча, плетется за ним.
В тот же вечер за ужином офицеры замечают отсутствие за столом ревизора и второго механика.
– Где это загуляли наш ревизор с Вишняковым? – спрашивает чей-то голос.
– Они вернулись с берега уже с час тому назад, – говорит старший офицер и посылает вестового в каюты отсутствующих спросить их, почему они не идут ужинать. Посланный возвращается через некоторое время и докладывает, что господин ревизор и господин механик чувствуют себя нездоровыми и просят доктора после ужина зайти к ним. Встревоженный доктор кладет салфетку и, поднявшись из-за стола, спешит к больным, не ожидая конца ужина.
Ближайшая каюта – ревизорская. Дверь полуоткрыта, и оттуда слышатся тихие стоны. Войдя в каюту, доктор увидел ее хозяина лежащим на животе, с обнаженной до пояса спиной. Одного мимолетного взгляда на лежащего было достаточно, чтобы поставить диагноз его болезни: его плечи и верхняя часть спины были багрово-красного цвета и покрыты вздувшимися волдырями; лишь ярко, точно нарисованные белым, узкие полоски на плечах, на тех местах, где приходились перемычки купального костюма. Это были солнечные ожоги, результат трехчасового сиденья с обнаженной спиной под палящими лучами солнца.
– Где это вас обожгло так? – удивляется доктор, присаживаясь на край койки больного и рассматривая вздувшиеся волдыри на спине несчастного ревизора.
– Ох, Валерий Аполлинариевич, ради Бога, сделайте что-нибудь, – стонет ревизор, – прямо сил нет терпеть, такая страшная боль. Это Женюра Вишняков, черт бы его побрал!.. Как засел за столиком, так и не оторвать его было… Все пупочек рассматривал…
Доктор вызывает фельдшера, отдает ему нужные приказания, и когда этот приносит ему необходимые снадобья и инструменты, приступает к лечению больного. При каждом прикосновении к обожженным местам ревизор болезненно вскрикивает. Доктор лишь посмеивается.
– Ну да нечего там, – говорит он, – поменьше бы на пупочек смотрели, тогда не наделали бы себе такого безобразия.
Он смазывает обожженные места какой-то желтой жидкостью и, забрав свой материал, сопровождаемый фельдшером, отправляется в каюту Вишнякова, где видит ту же самую картину.
Когда доктор возвращается в кают-компанию и рассказывает окончившим уже свой ужин, но еще сидящим за столом, дымя папиросами, офицерам о состоянии ревизора и механика, все дружно и безжалостно хохочут над злосчастными ценителями женской красоты.
Те триестинские пупочки, целомудренная скромность которых была оскорблена плотоядными взорами русских моряков, почли бы себя удовлетворенными, если бы узнали о тех страданиях, которые они вынесли, корчась от боли на узких и жестких каютных койках русского корабля.
Зайдя после ремонта на короткое время в Триест, «Хивинец» тронулся в дальнейший путь.
Глава IХ