Искра войны [СИ litres]

Клинок скользнул в ножны. Ребенок рухнул на хвойный ковер, хватаясь за горло. Откашлявшись, он поднялся и отряхнул плащ от налипших мокрых еловых иголок. Затем лукаво улыбнулся, поправил мокрые вихры и нашел взглядом корону, которая лежала тут же рядом, водрузил ее на себя. Неуклюже он вскарабкался на свою кобылу и стал вытирать рукавом кровавую рану на щеке.

– Поехали Филипп, назад, – пропищал Кристиан. – Поехали к побоищу, где уже должны были собраться наши младшие братья, не успевшие принять физическое тело. Они, бедняги, прокляты вечно и бездумно скитаться по миру, силясь найти Мать, которой уже нет.

На тракте войска Глеофа уже вовсю теснили неприятеля, который счел, что император мертв. Некоторые из стоохсовцев успели убежать в лес, и их теперь преследовали. Сюда уже медленно стекались отовсюду гримы, которые росли на глазах вдвое, а то и втрое, впитывая души погибших.

Граф вел кобылу Кристиана к глеофянам, которые остервенело искали императора среди тысяч трупов, выстилающих тропу. Герцога Круа было слышно громче всех; он, держа у груди перебитую кисть, неистово требовал отправить в лес поисковые отряды.

Наконец, Филиппа и Кристиана увидели.

– Слава императору! – закричали люди.

– Слава Кристиану Третьему!

– Ямес облагодетельствовал нашего императора!

– Он жив!

После того, как бои закончились на протяжении всего тракта, войско добралось до места стоянки. Там Филипп дождался, пока весь хвост вереницы подтянется до лагеря, и развернул свои подразделения.

Больше ему в Стоохсе делать было нечего. Теперь его путь лежал в лояльным его роду старейшинам, а после них – к Летэ фон де Форанциссу, чтобы раскрыть посредством Гейонеша перед главой совета все свои воспоминания: разговор с Кристианом у Балготта, затем в Аммовском лесу, результаты расследований Горрона в Ноэле и скрытые угрозы Мариэльд.