Искра войны [СИ litres]

– Простите, – сказала Барбая. – А Галь так и не появлялся?

– Галь? – Карцеллия повернулась и фыркнула, разглядев гостью. – А, это ты… Здороваться не учили? Не было его!

– А когда будет?

– Мне-то откуда знать, милочка? Ты видишь у меня на лбу знак предсказательницы?

Момо при виде Барбаи сначала побледнел, а потом щеки его тут же налились пунцом. Он моментально ожил, позабыв о ране в боку. Мигом залив в себя остатки супа и не глядя на травницу, Момо сунул ей в руки глиняную миску, кивая, мол, забирай. Душой и сердцем он уже был у порога, обнимая свою милую Барбаю! Ах, как же он соскучился по ней!

– Ну что-то же он говорил? – не отступала Барбая.

– Ничего не говорил, – буркнула травница. – Кто ж знает этих гулящих мужиков, милочка! Я его за руку не вожу! Забыл он уже о тебе. И правильно сделал, между прочим…

– Галь не гулящий, нет-нет! – вмешался Момо. – И не забыл! Я… Я его племянник, к слову. Так, тетушка Карцеллия, спасибо вам. Все, забирайте тарелку. Вы там на площадь собирались!

И Момо очень живо подскочил с кровати. Потом только он вспомнил, что на нем лишь спальная рубаха, пусть и длинная, и вдруг ни с того ни с сего засуетился. После его слов дородная Карцеллия кивнула, согласившись, и поднялась. Она обошла Барбаю в дверном проеме, нарочно толкнув ее широченным бедром, и исчезла с миской и ложкой в руке в коридоре.

– Ты… Вы проходите, проходите, проходи, – засмущался Момо, и краска радости разлилась по его веснушчатому лицу. – Вот сюда садись!

Барбая прошла в комнатушку, оглядывая ветхие, облупившиеся стены, щели размером с палец, дешевые отрезы материи, выкройки на столе и огромный слой грязи, покрывавший это. Она присела в кресло, ойкнула и достала из-под попы подушечку с иголками, которую вечно по рассеянности туда бросал Момо. Во взгляде Барбаи разлилась скука, но она замерла в ожидании ответов.

– Так где Галь? – нетерпеливо спросила она.

– Галь? Ну, он… Это мой дядя… Он… Он пока занят!

– А когда будет?

– Не знаю. Не вставай, не вставай, Барбаюшка. Куда же ты идешь?

– Я тороплюсь, – пожала плечами прачка. – На площади будут вешать. Хотела позвать Галя. Раз уж он сам ко мне не ходил. Но коль его нет…

– Мы можем вдвоем сходить! Я… – Момо вмиг перестал чувствовать боль в боку, и показалось ему, словно выросли у него за спиной крылья. – Я тоже пройдусь. Долго лежал, знаешь ли. Надо пройтись, вот!

Барбая скользнула презрительным взором по немытым космам Момо, его некрасивому лицу, еще в чем-то детскому телу: вытянутому и с узенькими плечами. Прачка поморщилась от тоненьких усиков над губой юноши, фыркнула и поднялась из кресла.