Искра войны [СИ litres]

– Как твое настоящее имя? – спросил он.

– Братья и сестры зовут меня, как Тот-кто-еще-любит-веселье. А среди людей… Что ж… Зальхтаарторн… Марриас… Ямес…

Филипп побледнел. Однако рука его не дрогнула и тут.

– Ты, верно, сейчас озадачен вопросом, почему я не убил тебя и других старейшин? – шепнул Кристиан, чувствуя напряжение клинка и его хозяина. – Так причина проста… Наша неприязнь к магам, желающим исчерпать магические озера в своих корыстных целях, – общая. Мы пришли из мира Хорр больше двух тысяч лет назад; и обиталище наше было прекрасно и напоминало живой волшебный океан, где ласковые воды Матери обнимали нас отовсюду, лишали страха, голода, холода. Пока Мать не излилась сюда, крича…

– Нега? Ты говоришь о ней, о магии?

– Да. Негой ее назвали шиверу. А магией – поздние народы. Но для нас это прежде всего – Мать. Поэтому мы не любим, когда и так истонченное тело Матери раздражают заклинаниями, срывающимися с человеческих губ. Они рвут ее и терзают, как псы, якобы зовя ее на языке детей, пока она не исчезнет, исполняя их молитвы. Раньше наша Мать была океаном; затем стала бурной рекой, разлившись по новому миру. А теперь она – только разбросанные озерца, между которыми мы бродим, прячась в телах, чтобы не уподобиться гримам.

Дождь промочил насквозь две фигуры посреди ельника. Император дрожал от холода, однако продолжал говорить, а его слова, мягкие и вкрадчивые, пытались проникнуть в сознание графа Тастемара.

– Филипп, – сказал он. – Ваше бессмертие, столь легко передаваемое с помощью знающих Хор’Аф демонологов, до сих пор при вас только благодаря мне. Я – та сила, что сдерживает южную экспансию. И лишь моими стараниями южане не идут на Север, а их жадность и златожорство еще не разорили святилища. И пока я лежал отравленным, ты ощутил гниль моих советников на себе. Как быстро они продались югу, да? Тебе невыгодно идти против меня. Я – твой союзник. Я – последний заслон перед тем, как твой замок сожгут южане, обступив его войском в сотни тысяч душ; как твою любимую дочь Йеву схватят и потащат к демонологам, которые, помаявшись, все-таки вырвут дар из ее тела; как Совет Старейшин падет перед натиском златожорцев. Отпусти меня, Филипп. Я и так сказал тебе много больше того, что узнавали охочие до знаний чародеи, потерявшие из-за этого свои жизни.

– Где сейчас Уильям? Где Горрон? – повелительно спросил Филипп, не ведясь на сладкие речи.

– Я не знаю, упрямец… Но они должны быть живы, иначе бы ты почувствовал отзвук их дара в твоем теле.

– Вы слишком хорошо сообщаетесь друг с другом, чтобы ты ничего не знал, – не поверил граф. – Ты не союзник мне, пока не отпустишь свои попытки обмануть меня, как обманываешь всех вокруг.