Искра войны [СИ litres]

– Помню. Что вам конкретно интересно?

Конн де Круа замялся.

– Правда ли, что… Верно ли говорят, будто Шарлебон де Круа, кхм… Что он покинул поле боя, бежав?

На лицо герцога набежала тень, ибо он затронул только что вопрос, который волновал его всю жизнь. Тогда, в той битве, на старинный род воинов Круа легло пятно позора, запечатленное в летописях.

– Бежал, – кивнул Филипп и добавил. – Но он стал жертвой смутьяна, кузена короля, герцога Дабоне, который пытался свергнуть власть. Он-то и отправил войско во главе с вашим прапрадедом на север, чтобы тот наверняка пал от моей руки и не смог противостоять перевороту.

– Но он нарушил приказ…

– Что ж, это да. Однако послушайте меня, и я скажу вам, что знаю и думаю по этому поводу. Шарлебон отдал приоритет другому делу, более верному. Он, вернувшись вовремя с оставшимися силами, помог королю удержать свой шаткий трон. Умри он в тот день – и история, возможно, повернулась бы иначе.

Герцог Круа задумался и почесал свой грубый подбородок, поросший длинной темно-серой бородой. В таком свете позор, легший на его семью, можно было счесть не за позор, а за верный политический ход.

Меж тем Филипп снова вслушался в шумы леса, и рука его упала на притороченный к седлу круглый щит, украшенный по ободу воронами. Чуть погодя он обратился к задумавшемуся военачальнику Глеофа.

– Однако ваш прапрадед запомнился мне другим, милорд, – заметил граф. – Несмотря на все его титулы, он всегда был человеком удивительной дисциплины. Говорят, что он даже спал в кольчуге, предполагая на себя покушения, и держал подле себя вместо нагой походной женщины нагой клинок.

И Филипп, поддав пятками своего коня, двинулся ближе к императору. Ну а герцог Конн де Круа неосознанно потянулся к украшенному плюмажем шлему, притороченному к седлу, и надел его, дабы не уронить честь перед дедом, который никогда не снимал доспехов.

В небесах снова загрохотало, но уже прямо над головами. От порывов свежего ветра закачались ветви елей, кое-где сомкнутые над трактом. Из-за этого по освещенному фонарями на шестах пути поползли тени, заставляя всех воображать в них всяких чудовищ, которыми славен дальний север.

Наконец, крупные капли дождя сорвались на войско. За минуту они обратились злым, сильным ливнем, который поглотил все прочие звуки. В этой сплошной завесе Филипп настиг императора, заставив франтов расступиться. Но Кристиан уже растерял свою прежнюю веселость. Он сначала из-за молчания своих франтов приуныл, а как пошел дождь, так и вовсе устало сгорбился под плащом. Телом он был еще дитя, и долгий дневной переход давался ему с трудом.

– Что там? – вяло спросил Кристиан. – Скоро стоянка?

– Еще с пару миль, ваше величество, – доложил герцог из-за открытого забрала, тоже нарочно тесня щеголей своим мерином. – Потерпите…

Кристиан кивнул и прикрыл глазенки. Ночь и шум ливня вводили его в состояние сна, а мерное покачивание кобылы под седлом и без того усиливало навалившуюся сонливость.

Открыл он свои глаза, когда рядом едущий Филипп резко вдруг выкинул перед ним руку с щитом. Свистнул арбалетный болт, разрезав завесу ливня. Скользнув по умбону щита, он с глухим стуком упал наземь вместо того, чтобы попасть в императора.