Искра войны [СИ litres]

Лезвие скользнуло по горлу ребенка, и тот почувствовал, как ручеек теплой крови побежал по белоснежной кружевной рубахе, которая выглядывала из-за нагрудника и плаща.

– Зачем тебе Донт? – спросил граф.

– Филипп…

Ели над ними вдруг зашумели. Стволы у них затрещали, а корни вспучили земли, показываясь из-под мха то тут, то там. Клинок в пальцах Филиппа словно обрел свое сознание и попытался отодвинуться. Рука того поначалу дрогнула, поддавшись, но он преодолел слабость, покорил ее, и Кристиан, вспотев в объятиях графа, обмяк – Филипп был невосприимчив к магии.

Лес снова затих. Лишь колыхалась меж его сине-черных ветвей тьма. Теперь один лишь дождь стучал по двум фигурам в ночи, да глядели из-под еловых лап чертята. И гримы сверкали глазами-фонарями, стягиваясь на запахи смерти у тракта. Шли они бесшумно и медленно, ступая по валежнику.

Филипп, таким же твердым голосом, не испугавшись, ибо он уже зашел слишком далеко, пригрозил:

– Говори! Коль ты думаешь, что у меня не хватит духу перерезать тебе глотку, то ошибаешься.

– Ты безумен… Это безумие погубит тебя…

– Говори! – и холодное, мокрое лезвие коснулось щеки юнца. Ручей крови побежал по вспоротой щеке, на которой на всю жизнь останется шрам.

Кристиан вскрикнул, но, чувствуя, как хватка немного ослабла, чтобы дать ему сказать, выдавил себя:

– В Донте усыпальница…

– Что за усыпальница?

– Усыпальница моих братьев и сестер. Тех из них, кто не пожелал обрастать плотью и остался в пещерах возле шва… Там, где еще витает дух нашей Матери. Я не вру… Да ты ведь был там. На пороге усыпальницы. Но как ты там оказался? Следовал за тем несчастным, обращенным в обруга и забывшим, как снова принимать человеческий облик? Ведь неспроста тебя выделяют из мутной пелены бытия наши братья младшие, чувствуя на тебе отпечаток первородной Матери…

Филипп обратил внимание, как в темноте блеснули глаза грима-совы. Призрак перелетел с дерева на дерево в сторону тракта, но голова его была повернута к беседующим. Действительно, граф уже не раз замечал после восхождения из пещер, что неразумные гримы, которые бесцельно бродили по миру, будто видели его.

Значит, император сказал правду.

– Почему Донт тебе понадобился именно сейчас?

– Жители Стоохса проводят раскопки… Они добрались до пещер, Филипп. Их не смогут исследовать из-за концентрации неги, но это – потревоженная святыня. Как и для тебя святыня – семья.

Император стоял, дрожал, будто от холода, и говорил напряженно. Приставив к его горлу клинок, Филипп знал, что рискует своей жизнью, что его могут убить, но иначе он поступить был не в силах. Или сейчас, или никогда!

Лезвие снова прижалось к нежной шее.

– Зачем вам нужен Уильям?

– Я не знаю. Мне плевать на рыбачка с Малых Вардцев, – улыбнулся раздраженно Кристиан.

– Врешь.

– А много ли ты знаешь о тайнах своих братьев и сестер старейшинах? Сомневаюсь… Наша жизненная тропа тоже разделилась, Филипп. Кто-то отчаялся и ждет забвения, дремля в усыпальнице. Кто-то до сих пор путешествует, желая познать материю и управлять ей. Кто-то следит за миром и защищает спящих. Я делаю свое дело, а Гаар – свое.