От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #5
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-010082-Х
- Жанр: История
Электронная книга - «От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны». Краткое содержание книги:
Для историков, широкого круга читателей.
С другой стороны, ни о каком массовом восприятии великих идей на юго-востоке континента не могло быть и речи. Людей, умевших читать и писать, здесь не насчитывалось и одного на тысячу, до постижения вершин человеческой мысли добирались единичные представители тончайшей элиты тогдашнего балканского общества. Они соприкасались с просветительством и воспринимали его с точки зрения своих социальных интересов. Распространение его идей шло через контактную зону, они пустили корни среди сербов в Австрии, в Трансильвании, явившейся очагом румынского Возрождения, среди греческой диаспоры в колониях, раскиданных от Франции до России. Самый замечательный документ той эпохи — «Новое политическое правление» греческого просветителя и революционера К. Ригаса Фереоса (Велестинлиса), своего рода конституция задуманной им греческой республики, содержавшая призыв к братству балканских народов, к установлению равенства христиан и мусульман и план их борьбы за освобождение. Хотя Ригас и нашел сторонников, в первую очередь в диаспоре, его фигура остается одинокой. Ни на один из балканских языков его творение переведено не было.
Идеи революции воспринимались тогдашними «книжниками» выборочно. Живой отклик находила мысль о суверенитете нации, ей придавалась антиосманская направленность. Некоторый отзвук находил руссоистский тезис насчет общественного договора — подразумевалась несовместимость иноземного владычества с этим принципом. Признание частной собственности священной и неприкосновенной приветствовалось единодушно, как и уважение личности, чести и имущества. Входившая в систему взглядов просветителей критика церкви одобрения не находила: религия на Балканах ассоциировалась с национальностью, способствовала развитию языка и культуры, а ее носители не чурались участия в освободительном движении. Безусловно, положительную реакцию вызывали призывы к просвещению как способу усовершенствования общества и осуждение деспотизма (подразумевался турецкий).
Что же касается демократизации общественного строя, то тут балканские идеологи из аристократической среды оставались глухи. Не могли найти отклик у ранних просветителей и эгалитаристские призывы Жан-Жака Руссо. На первом месте по привлекательности стояли умеренные взгляды Шарля Луи Монтескье с его «Духом законов».
Просветители в Юго-Восточной Европе отнюдь не были людьми, уединившимися от забот людских в башне из слоновой кости. Их помыслы, а часто и дела были направлены на ослабление, еще лучше на освобождение от турецкого ига. Прогресс был немыслим без решения этой задачи задач. «Будители» сознавали, что национальных и даже внутрибалканских сил для этого недостаточно. Требовалась мощная поддержка извне. Долгое время надежды возлагались на Австрию, но в 1790 г. ее правительство, решив, что российский союзник превратился в опасного соперника, заключило с Высокой Портой сепаратный мир и перешло на позицию ее поддержки. К тому же склонялась британская дипломатия, а Франция вступила в длительную полосу войн. Позже Балканы превратились в разменную монету европейских комбинаций Наполеона Бонапарта. Осталась одна Россия в качестве внешней опоры национально-освободительного движения.
Произошло сочетание как бы несочетаемого — приверженности к западному просветительству и использования поддержки царской России, что могло произойти лишь в условиях сравнительной социальной умеренности радетелей освобождения Юго-Восточной Европы: с балканскими якобинцами царские сановники не стали бы вести никаких дел.
Прорусская ориентация находила отклик в крестьянской массе. Сюда дуновение Французской революции не доносилось, нравственное воспитание она получила в церкви, из песен и преданий. Общность православной религии, а с южными славянами этническая и языковая близость — все это еще в большей степени побуждало возлагать надежды, что избавление придет с севера.
Идейный багаж революции оказался не по плечу современникам-балканцам. Потомки постепенно как бы дорастали до его постижения. Отсюда растянутое во времени воздействие революции на Балканы. Радикальная социальная программа типа якобинской не прозвучала в греческой революции 1821–1829 гг., хотя богатая, обладавшая разветвленными связями в зарубежье буржуазия, торговая и судовладельческая, восприняла и республиканский строй (в чем сказывались традиции древних Афин), и учрежденный в 1789 г. правопорядок. Но на радикальную аграрную реформу она не пошла; конфискованные у турок земельные владения остались в руках государства.