От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

Дунайские княжества пользовались в империи особым статусом. В ожесточенных боях с завоевателями им удалось сохранить свою государственность, хотя и в урезанном виде. Они управлялись князьями и высшим феодально-служилым сословием — боярами. Но цепи зависимости становились все тяжелее: помимо дани, они поставляли продовольствие и лес в Стамбул по сильно заниженным ценам, должны были способствовать походам османской армии, предоставлять вспомогательные отряды. Господари назначались султаном по своему выбору или, скорее, по произволу. Каждое утверждение сопровождалось особой данью. И уж от себя кандидаты не скупились на подношения высоким сановникам и обитательницам гарема. Трон покупался, и удачливый претендент, заняв престол, спешил возмещать свои затраты, так что фактически княжества отдавались на откуп. Цепь крепостей — Хотин, Бендеры, Измаил, Килия, Джурджу (Журжево), Турну-Северин — не только охраняли рубежи, но и обеспечивали покорность населения. По малейшему подозрению князей смещали; случалось, что шелковый шнурок палача затягивался на шее того, в чьей лояльности сомневались.

Деревня страдала под тройным гнетом — боярским, княжеским, османским. Жители бежали в австрийские пределы, позже в Россию. Князь Николае Мавро-кордат, занимавший в разное время престол в Бухаресте и Яссах, в середине XVIII в. отменил личную зависимость крестьян и несколько упорядочил их повинности в пользу помещиков. В конце XVIII в. на земле Валахии свирепствовали банды видинского паши Позванд-оглу.

Неудивительно, что в поисках путей к освобождению население обращало взоры к соседним христианским державам, к Австрии и, по мере разочарования в ней, все больше и больше к России. На почве просветительства в Трансильвании возникла так называемая ардяльская теория происхождения румын. Г. Шинкай и С. Мику-Клайн полагали что румыны являются прямыми потомками древних римлян, сложный процесс этногенеза они упрощали и огрубляли, отрицая влияние на него славян. Научные изъяны теории сомнений не вызывают. Но современники искали не истины, а вдохновения и обретали его; гордость деяниями предков рождала горечь жалким настоящим.

Эхо французской революции. Таковы были Балканы, когда началась Французская революция. Ее воздействие проявилось в полуазиатском регионе сугубо специфически и в содержательном и в хронологическом плане. Сами французы были далеки от намерения целеустремленно нести идеи революции в балканское общество. Якобинский клуб запретил своим членам в Константинополе заниматься пропагандой: никакой «войны дворцам!». Еще король Франциск I добился в XVI в. для своих купцов чрезвычайных привилегий; империя султана являлась для Парижа ценным союзником: сперва против Австрии, затем она составляла важную часть антироссийского «восточного барьера» (Швеция-Польша-Турция). Даже Наполеон Бонапарт в разгар своего египетского похода заверял великого визиря, что воюет всего лишь против непокорных турецких вассалов: «Французская республика намерена жить в добром согласии с Блистательной Портой и наказать мамелюков за то, что они наносят ущерб французской торговле».