От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #5
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-010082-Х
- Жанр: История
Электронная книга - «От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны». Краткое содержание книги:
Для историков, широкого круга читателей.
Но нахождение в европейском центре империи имело и свои отрицательные стороны: здесь был особенно бдителен надзор янычар и башибузуков — «славившихся» своей разнузданностью иррегулярных отрядов; малейший протест пресекался в зародыше.
Мысль об освобождении завоевателям никогда не удавалось изгнать из сердец южных славян. Но нужны были особые условия, чтобы из мечтаний, запечатленных в песнях и балладах, из стихийного гайдучества они переросли в целенаправленное движение. В 1768 г. серб Иван Раич выпустил «Историю разных славянских народов, наипаче болгар, хорватов и сербов». Тогда же монах со святой Афонской горы Паисий Хилендарский завершил написание «Истории славяно-болгарской». Обе книги не содержали призывов к восстанию. Но они напоминали о днях величия и славы, о Сербском королевстве и двух Болгарских царствах, и содействовали национальному пробуждению: контраст с унизительным бесправием настоящего не только просвещал умы, но и зажигал сердца. Историческая память становилась ощутимым фактором формирования идеологии национального освобождения.
Зримым признаком ослабления державы стало появление полунезависимых пашалыков. В Северной Албании (Шкодре-Скутари) утвердился род Бушати. Махмуд-паша успешно сопротивлялся попыткам турок сокрушить его власть и в дерзости своей дошел до того, что провозгласил себя наследником великого воина Георгия Кастриоти-Скандербега. В августе 1789 г. султан, не сумев подавить албанца силой, решил приручить его и сделал требунчужным пашой (или, по-европейски, полным генералам).
Через три года султан попытался взять реванш: война с Россией кончилась и хотелось восстановить власть в полном объеме. Но мятежный паша разбил посланные против него войска и был восстановлен в чине и звании. В Стамбул он отправлял лишь небольшую часть собранных налогов, содержал собственную армию, не только терпимо, но даже покровительственно относился к многочисленным в Северной Албании католикам, разрешал строить церкви; в Шкодру вернулся епископ, ранее скрывавшийся в горах. Прекращение усобиц способствовало расцвету ремесел и торговли.
Махмуд-паша стал жертвой безудержной страсти к захватам: он подчинил себе Эльбасан, Охридский санджак и Косово, но потерпел разгром в походе на Черногорию и пал на поле боя (1796). Его преемник вел себя осторожнее и держался лояльно по отношению к Высокой Порте.
На юге Албании укрепился Али-паша Тепелена. Он подчинил себе Эпир и превратил Янину в свою столицу (1787). Традиционная для албанца веротерпимость сделала его популярным среди греков, сербов и прочих христиан, а твердая рука, подавление соперников-феодалов и расправы с многочисленными разбойниками создавали у жителей ощущение безопасности и способствовали развертыванию хозяйственной деятельности. Лишь к 1812 г. он сумел подчинить себе всю Южную Албанию, присвоив себе земли уничтоженных или изгнанных соперников.
Торжество продолжалось недолго: после окончания русско-турецкой войны (1806–1812) Махмуд II наводил в своих владениях «порядок». Он натравил на Али шкодринского пашу, посеял рознь в его собственной семье, посулив сыновьям и внукам губернаторские должности, и в 1820 г. двинул войска против старого властителя. Янинская крепость держалась 17 месяцев и наконец сдалась. Обещание сохранить Али жизнь было нарушено, и отрубленная голова его отослана в Стамбул (январь 1822 г.).
Шкодринского пашу Мустафу услуги, оказанные им в подавлении грозного Тепелены, не спасли от расправы. В 1831 г. он бьхл осажден в крепости Розафат, сдался без штурма и закончил свои дни крупным османским чиновником.
Длительное существование двух многонациональных полунезависимых пашалыков оставило заметный след в истории Албании: почти полный разрыв связей с престолом, закладка определенных конструкций государственности, обращение к славе Скандербега — все это позволяет прийти к выводу, что в оболочке сепаратизма скрывалось определенное национально-освободительное содержание.
«Разные греки» жили в Османской империи по-разному. «Низы» на землях Балканского полуострова тянули лямку на турецкого, а то и греческого помещика — кодзабаса. Свободолюбивых горцев привести к покорности не удалось. Но «верхи» сумели вписаться в османскую иерархию. О патриархате мы уже упоминали. Власть греческого духовенства распространялась на болгарские земли, в немногочисленных школах преподавание велось на греческом языке. Возникла даже мысль именовать местных жителей «болгарогласными эллинами». В Молдавии и Валахии так называемые «посвященные монастыри» посылали часть своих доходов на Святую Афонскую гору.