Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

«Старички» Марии Маркеловны недолго прожили в Женеве, их потянуло на родину. Сначала они решили пожить в тихой обстановке, вдали от столичного шума, и выбрали для этой цели Житомир, живописный город на берегу Тетерева. Но беспокойному духу Федора Васильевича скоро надоела однообразная тихая жизнь в провинциальной глуши, и они вернулись в Петербург, где он довольно часто нас навещал. Начиналась весна, я заканчивала работу в лаборатории.

А тут наступила весна, надо было думать о даче. Отец не оставлял мысли о покупке имения и после Пасхи ездил по Николаевской дороге смотреть продающееся имение. Имение ему понравилось, и ему хотелось его купить, но оно было в верстах пятнадцати от станции, и дорога была такая, что отец еле добрался до него. Усадьба была расположена вдалеке от другого жилья, так что было страшновато там жить. Ехать в такую глушь, быть фактически отрезанной от железной дороги, Мария Маркеловна отказалась. Отец был этим очень недоволен, но без согласия Марии Маркеловны имения все-таки не купил. Между тем наступало лето, надо было везти девочку на дачу, а дачи не было, отец, недовольный тем, что покупка имения не состоялась, не думал о даче. Тогда стали думать мы с Марией Маркеловной. В этом году я бросила заниматься языками, некогда было, да и к тому же обе мои учительницы, и Маргарита, и Miss Violet, уехали в Германию. Маргарита поехала в Берлин вместе с двумя девочками, которым она давала уроки, и там стала учиться в Университете, a Miss Violet уехала в Гейдельберг. Последние несколько лет Маргарита по летам жила в Сельге, местечке, расположенном верстах в тридцати от Везенберга, но не в той стороне, где было Безо. Посоветовавшись с Марией Маркеловной, я пошла к матери Маргариты, узнать, нельзя ли там снять дачу, но узнала, что Сельге — деревушка очень небольшая, и снять там что-либо сейчас невозможно. Тогда мать Маргариты, Леонтипа Карловна, предложила сдать нам две комнаты на даче, которую она сняла для себя и Евы, ее старшей дочери. Предложение это нас устраивало, и мы согласились. В половине мая мы приехали в Сельге. Так называемая дача представляла собой одноэтажную постройку, крытую соломой. У Леонтипы Карловны с Евой была одна комната, у нас две комнаты и небольшая открытая терраса, таким образом, вид дачи был непрезентабельный. Дня через три-четыре после нашего приезда к нам приехал А. В. Сапожников со своими сыновьями, они совершали прогулку на велосипедах из Безо вдоль побережья и заехали нас проведать. Земля, на которой был расположен Сельге, принадлежала барону Домбровскому, жившему неподалеку в своей усадьбе, называвшейся Вилла Таормина. Это было большое красивое здание с несколькими стеклянными и открытыми террасами, рядом была площадка для игр в теннис, на которой играли одетые в белую фланель дети барона. Сапожниковы любовались по дороге этой красивой виллой и, смеясь, потом сравнивали «виллу барона Домбровского» с «виллой профессора Фаворского», крытой соломой. Домработницы наши, Груша и Лена, жили в маленькой пристройке.