Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Чтобы успеть переодеться и попасть вовремя в церковь, мы прослушали оперу только до половины и поехали к нам домой. Нарядились мы с Ириной в те же платья, в которых были на свадьбе Марии Маркеловны и Алексея Евграфовича. Отец надел фрак и белый галстук, Петр Малафеев привел нам карету, и мы поехали. В церкви было очень много народу. У Коноваловых была большая родня, стоявшая вместе со знакомыми невесты с левой стороны, справа поместились родственники и знакомые жениха. Липа в подвенечном платье была очень хороша. Старшая ее сестра Лена, еще не вышедшая замуж, что очень огорчало как ее, так и Варвару Ивановну, была в сногсшибательной шляпе с бледно-розовыми страусовыми перьями, как говорили злые языки, сделанной ей Варварой Ивановной, чтобы ее утешить, что не она первая выходит замуж.
По окончании венчания все перешли в соседний зал, где стали поздравлять молодых, чокаться с ними шампанским. Затем начался разъезд. Одну за другой вызывал ливрейный швейцар кареты гостей. Наша карета тоже ждала нас и подъехала к подъезду, когда швейцар выкрикнул: «Матвей из Университета!» — так мы условились с нашим кучером. Родных было так много, что знакомых домой не пригласили. Вечером в тот же день молодые уехали на два месяца в свадебное путешествие за границу. Больше всего времени они провели в Италии, где они осматривали бесчисленные сокровища искусства этой страны. Побывали они и в Венеции, и на итальянских озерах, и в Швейцарии. По приезде на родину они поселились у Доброклонских, где им отвели две комнаты. Варвара Ивановна сделала Липе приданое и обстановку, мебель была из лакированного белого дуба. Липа любила детей и мечтала их иметь. Няня, вынянчавшая ее и остальных детей Коноваловых, любила ее больше ее сестер. Когда младшая ее сестра выросла, няня поступила в услужение в другую семью, но у нее с Липой был заключен договор, как только у Липы родится ребенок, няня переходит к ней. Одиннадцать лет пришлось Липе ждать рождения первого сына. С Михаилом Васильевичем они жили хорошо, но Елизавета Логгиновна порядком отравляла ей жизнь.
Мы с ней виделись реже, чем нам этого хотелось, обеим пришлось много пережить. Жили мы в тяжелое, трудное время, но мы навсегда сохранили друг к другу теплые дружеские чувства, овеянные воспоминаниями о нашей чистой детской и юношеской дружбе, когда мы делились друг с другом нашими светлыми мечтаниями, вместе решали многие жизненные вопросы. Такая дружба не забывается, никаких ни ссор, ни разногласий у нас с ней не возникало, ничто не омрачало нашей дружбы, поэтому я навсегда осталась благодарна судьбе, давшей мне возможность испытать такую дружбу, далеко не многие испытали в жизни такое счастье.
Хотя лето было не особенно удачное, все же Мария Маркеловна отдохнула и поправилась. Чувствовала она себя хорошо, занималась хозяйством и приданым для маленького. Отец, конечно, хотел сына, поэтому хотела сына и Мария Маркеловна, ей нравилось имя Андрей, говоря о маленьком, мы с ней называли его Андрюшей. Мария Маркеловна и раньше умела шить, теперь она сама шила распашонки, конверты, нагрудники, обвязывала крючком пеленки, чтобы не было швов, вязала из тонкой шерсти теплые кофточки, одеяло в коляску. Какой только шерсти не было в магазинах, любой толщины, различной мягкости, разнообразной окраски! Мария Маркеловна с любовью занималась этим делом, была постоянно занята и стала спокойнее, поэтому и я спокойнее могла работать в лаборатории. Врачом своим Мария Маркеловна выбрала Розу Григорьевну Лурье, по рекомендации Лидии Семеновны. Роза Григорьевна работала в Институте Отта, она была оставлена при этом институте для подготовки к преподавательской деятельности и жила тут же, в институте; она была немного старше Марии Маркеловны, очень энергичная и знающая. Поздно вечером 19 ноября Мария Маркеловна почувствовала себя плохо, и мы с ней пошли в больницу. Роза Григорьевна сказала, что еще не скоро, но оставила ее там. На следующий день меня даже пустили к ней, но самочувствие ее было неважное, и свидание было тяжелое. Ночью я не смогла спать и каждые два-три часа ходила в институт справляться. Ворота на Биржевую линию были заперты, но сторож открывал их и выпускал меня. И двор, и улица были совершенно пустынны. Зима в том году началась рано, и в эту ночь было минус двенадцать, на улицах было уже много снега. С бьющимся сердцем подходила я к зданию института, робко звонила и столь же робко просила узнать в каком положении Мария Маркеловна. Всю ночь ответы были неутешительные, и лишь утром в половине десятого я узнала, что родилась девочка! Роды продолжались так долго, что пришлось наложить щипцы.