Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Мария Маркеловна в эту беременность чувствовала себя лучше, хотя ее мучил какой-то нервный кашель, особенно при ходьбе. 25 января (старого стиля) у нее родилась вторая дочка. Родилась она накануне именин Марии Маркеловны. Весила она 4200 граммов. И в этот раз я, конечно, очень волновалась, но эти роды были легкие, обошлось без помощи щипцов. Я, конечно, каждый день сидела у Марии Маркеловны, девочка была крупная, с черными волосиками на голове и на спине. Она часто чихала, как-то басом, точно хрюкала. Странные звуки эти обеспокоили Марию Маркеловну, она вызывала даже детского врача, но тот сказал, что все в порядке. Один раз приводили в больницу Иришу, но она испугалась, когда девочка чихнула, и расплакалась, так что ее скоро увели. Принимала и на этот раз Роза Григорьевна. Она чувствовала большую симпатию к Марии Маркеловне и была с ней очень ласкова, хотя вообще у нее был довольно суровый характер. Когда Мария Маркеловна вернулась домой, Ириша первое время очень боялась девочки и плакала каждый раз, как та начинала чихать или плакать. Имя для девочки нашли довольно скоро. Если бы она родилась 26 января, то ее назвали бы Марией, «чтобы не обидеть святую», как смеясь, говорила Мария Маркеловна, а так ее назвали именем, близким к Марии, — Мариной. Крестными были Андрюша Тищенко и Л. С. Мириманова. Андрюша выбрал ей красивый крестильный крестик в старорусском стиле, он часто приходил нянчить свою крестницу и находил, что она уже сейчас красивая.

Чтобы у Марии Маркеловны и на этот раз не пропала молоко, я категорически запретила ей вставать к Марине по ночам. Отец опять перебрался спать в мою комнату, а я спала с Марией Маркеловной. Как только Марина просыпалась, я брала ее из коляски и уходила в столовую. Чтобы не разбудить никого, начинала ходить с ней по комнате вокруг большого обеденного стола. Она сейчас же замолкала и засыпала, тогда я садилась на диван и держала ее на коленях. Убедившись, что она крепко спит, я возвращалась в спальню и осторожно клала ее в коляску, потихоньку вытаскивая руки из-под конверта, чтобы как-нибудь не разбудить ее, и затем быстро ложилась в постель. В комнатах у нас было тепло, так что я вставала в одной длинной ночной рубашке, холодно мне не было, но все же приятно было лечь и накрыться, как всегда, одной простыней. Сладкая истома сразу же овладевала мной, я начинала засыпать, но в этот момент слух мой улавливал тихое кряхтение, слышно было, что коляска зашевелилась. «Может, это она во сне», — с надеждой думала я, но нет, коляска шевелилась сильнее, и уже раздавалось не кряхтение, а тихий писк. Тогда я вскакивала, вынимала девочку из коляски и снова начинала свое хождение. Конечно, так бывало не каждую ночь, но все же довольно часто. Мария Маркеловна всегда отличалась хорошим, крепким сном и нечего не слышала. Благодаря хорошему сну и ночному отдыху Мария Маркеловна чувствовала себя хорошо, и молока у нее было достаточно, я же приспособилась и нисколько не страдала.