Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
«Больше пользы принесу живым».
Последние закатные лучи пробрались в пещеру и легли сияющими нитями на металлические плечи лука Ильи. Жаль, негде нарвать цветов, пусть самых задрипанных. Савва вздохнул, оценил глубину могильных ям.
— Сойдёт.
... Тимофей Берзарин испытал острую потребность вдохнуть, и глоток воздуха дался ему не сразу. Лёгкие спеклись во время вечного сна, гортань оказалась скована посмертным спазмом. Борзой с усилием протолкал заветный кислород в грудь, и издал при этом звук сипения, которого аж сам испугался. Выгнулся на камнях дугой, цепляясь лишь головой и пятками, разогнул сведённые судорогой руки. Распахнул хлынувшие слезами глаза и зашёлся кашлем. Рядом с тем же лающим звуком на карачки перекатился Илья. Вцепился в камни, будто хотел выломать себе по куску, избавился от мокроты, прорычался, прочистил горло. Уставился перепуганными, ещё мутными глазами на Тима. Борзой перевернулся и подтянул себя к Айвазову.
— Илюша... Живы! Целы! — Вышло хрипло и радостно.
— А-фоня-ой...
Обнять. Обнять его, родимого, разделить огромное счастье выбраться живым из челюстей смерти, оттуда, куда судьба занесла обоих, не позволив разлучиться. Прижать к себе, стиснуть так же крепко, как и он, чтобы чернобожье живое сердце стучало об сердце, чтобы сила вновь на миг стала единой. Как и любовь.
— Живы... Родимый мой.
Схватить за уши и покрыть поцелуями. Умный лоб, пушистые ресницы, колючие щёки с родинками и, наконец, мягкие, прохладные губы.
— Люблю тебя.
— Чт...
Заткнуть жарким поцелуем, не дать отстраниться, сходя с ума от желания и метнувшегося вон сердца, одарить всей накопленной нежностью...
Негодующий, надсадный рык, резкий толчок ладонями в грудь и следом — кулак в переносицу, отрезвляющий, безжалостный, со всей дури.
— Охерел?!!
Искра едкой обиды и следом сухим порохом рванувшая ярость. Ответный удар, туда, куда только что поцеловал, в губы, звёзды из левого глаза от нового тумака и собственный кулак, завязший под дыхом у однобожника.
— С-сука... — Илья сгибается, сплёвывает кровь из разбитой губы и смотрит с убийственной ненавистью. Тим запоздало вспоминает о его ране, но ведь не Борзой ударил первым! Илья швыряется на Тима в слепом неистовстве, опрокидывает на спину и катится с ним в обним по камням, всаживая удар за ударом по чему придётся. Борзой не уступает однобожнику в желании выпустить пар, и чернобоги упоённо метелят друг друга, как самые злостные враги. Сил у них мало, и вскоре Тим выдыхается, но у этой схватки не будет победителя. Их возню разрывает крик Вахтанга:
— Э, что вы делаете! Дядя Тим! Дядя Илья! Перестаньте!
Оба моментально входят в разум, отпускают друг друга и, покачиваясь, подымаются на ноги. Лицо Борзого горит от ударов и саднит, глаз стремительно заплывает синяком, из носа течёт липкая юшка. Тим враждебно косится на Илью, тот встряхивает бровь, брызгая алым, и шумно дышит, вылупившись на бледного Ваху.
— Вы с ума посходили! — исступлённо машет руками тот. — Где Савва?
А и действительно, был же второй близнец. Тим через боль высмаркивает сопли и старается отодвинуть на задний план то, что сейчас произошло. Ваха тут, стало быть, Алконост донесла его напоследок. Значит, надо найти Савву. Чернобоги, ни слова не говоря друг дружке, сунулись осматривать местность. Вещи Саввы, его рюкзак и спальный мешок остались в пещере, но самого мальчишки не было. Был лишь жирный, едва припорошенный снегом след в колючем ущелье — всё, что осталось от тела Рамона Каброна. Сомневаться не приходилось в том, кто убил его.
— Савва!
— Савва!
На крики мальчик не отзывался. Борзой вызвал Ерёму с Зефом, выслушал причитания по поводу опасности вылазки и помятого вида барина. Принял поздравления — не тому адресованные, и велел духам искать Савву.
К тому времени Илья, по-видимому, тоже остыл. Подковылял к Тиму, подбоченившись, сплюнул кровь, проверил языком целостность зубов и, сердито пыхтя, буркнул в сторону:
— Я за ним сам слетаю. Я его найду.
Кося на Айвазова уцелевший глаз, Тим заметил у него на шее отцов аппарат. Хотелось остановить Илью, памятуя о его успехах в полёте, но потом Тим, злясь, решил про себя: пусть подолбится о скалы. Ему полезно. И согласно кивнул.
====== 89. Свеча ======
«Ох ты, чёрт! Не может быть. Так не бывает! Я же не дед!» — Потоки не силы, отчаяния, отрицания, чего угодно, но только не здоровой энергии стрибога несли Савву прочь, прочь, чур сего места! Он горел из ниоткуда взявшимся стыдом, словно всё увиденное касалось его, и касалось напрямую. Как руководство к действию.
«Чёрт, как же волнует. Да почему меня? Меня же ни от чего не прёт! А это... Это...»
Не ожившие чернобоги заставили Савву, забыв себя, броситься наутёк, их страстные приветствия и потом — поцелуй. Поцелуй между мужиками, мать! Его, Савву!
Катастрофа.
Этот прилив в паху, эта враз поплывшая голова, это вскипевшее стремление ощутить мужскую крепкую близость, как с Гором, как между ними — зачем, отчего?
«Мать никогда не поймёт этого. Этого — точно, — долбилось в виски. — Наследник величайшего рода небесных колдунов... Гей? Ваха и подавно с его «ха, дед-то был пидорас!» А как тебе брат-пидорас, ослина? И теперь Савве что? Стать таким же, как Малюта? Непонятым, несчастным, лишённым... Его?»
— Гор, неужели ты... Правда? — Савва не понял, сказал он это вслух пока мчал, сломя голову, мимо незнакомых скал, или лишь подумал. Да какая разница! Гор настоящий, это ясно так же, как и то, что Савве досталась вместе с косточкой дедова ориентация!
— Так тебе и надо.
Савва поздно понял, что падает от переутомления, еле успел поймать себя на поток в метре от земли и чудом донёс до ближайшей расщелины. Упал в кучу веток, нанесённых сюда то ли ветром, то ли птицами, и замер, вперившись в краплёное первыми звёздами небо.
— Гор настоящий. А я?
Решение уйти было правильным. В любом случае правильным. Ребята живы, и... Савва успел увидеть, как Алконост вырывается из-под земли с Вахтангом на спине. Она выполнила обязательства, спасибо ей. Семья спасена. Чего ещё желать?
— Я лишний, — шепнул себе Савва. — Я там лишний. И косточки нет. А чужую использовать? — Он достал из кармана косточку Каброна. — Ну нахер. Хватит. — Зажмурился, одновременно выбросив её в кусты. — Не хочу. Хватит.
На тело навалилась смертельная усталость. Пустой желудок позволил холоду забраться под одежду и придавить Савву к тверди.
«Ветрогонам надо есть, особенно, если они далеко летают или стормят, — как-то поучал Валера. — А то можно и сознания в полёте лишиться. Или — не смочь взлететь, как Вовка Корундин на Калтае».
Савва был не Вовка Корундин, но в полной мере оценил небезосновательность этого предупреждения. Мозг реагировал заторможенно и как-то... Равнодушно. Да, на отсутствие пищи Савве было по странности плевать. Финики ведь кончились.
— Похер. Всё равно... Ну кому я...
Собрав остатки сил, он заполз глубже в расселину и укрылся от противного пронизывающего ветра. Скоро на горы опустится тьма и принесёт снежный холод. Говорят, замерзание — щадящая смерть, Моренова милость. Единственное, вроде бы, когда умираешь от холода, страшно хочется в туалет. А так — уснул и с концами. Савва прикрыл глаза.
Вот так.
Перед тёмными шторками век вдруг стало светло, и нечто согревающее дохнуло по коже. Да, когда замерзаешь насмерть, тоже чувствуешь жар. Савва читал об этом. А ещё видится нечто хорошее. Ему стало любопытно, что это так сияет, и он глянул через щёлки ресниц на незваного гостя. Увидел — и округлил глаза от неожиданности.
Перед ним присел непойми откуда явившийся юноша, прекрасный, как солнечный свет. От его сияния стало не тепло, жарко, будто он был воплощённой звездой, неисчерпаемой жизнью. Миловидные черты озарились приветливой улыбкой, золотые кудри рассыпались по плечам, а глаза щурились мерцанием живого золота. Савва тряхнул головой, но наваждение не схлынуло. Незнакомец улыбался и снисходительно смотрел на Савву.