«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

— Хоть блин на голову надень, но что-то на голове должно быть.

— Если так, — заявила я, — то пойду в твоем старом берете.

— Ну и прелестно, — согласилась Бетти, и мы все втроем рассмеялись.

За несколько дней моего пребывания в этом отеле я ко многому присмотрелась и ко многому привыкла. Однако иногда попадала впросак. Так, самыми изысканными и обворожительными молодыми людьми мне казались официанты. Элегантные, во фраках, стройные, говорящие на нескольких иностранных языках, они внушали мне почти уважение. Мешала этому впечатлению лишь традиционная салфетка на согнутой левой руке да умение ловко получать чаевые. Особенно смущалась я, когда поутру, встав пораньше (сестра и Бетти вставали поздно), чтобы успеть до обеда посетить один или два интересовавших меня музея, появлялась я одна в зале ресторана, в это время почти пустого, и садилась за стол. Тут ко мне устремлялись сразу не менее трех красавцев-официантов. Почтительно склонив свои напомаженные бриллиантином головы, они спрашивали:

— Was wünscht die Dame?[170]

Бедная Dame робко произносила:

— Bitte, ein Glas Tee und Butterbrote mit Käse[171].

Один тащил на подносе стакан чаю, второй сахарницу, а третий тарелочку с бутербродами. Все трое стояли за моей спиной и ждали, когда я «откушаю». Мне подавали грошовый счет, но я высыпала почти все содержимое моего кошелька «на чай». Так что эти чаи обходились мне недешево.

Однажды мы ждали к пятичасовому чаю в вестибюле мою кузину, которая обещала навестить нас. В этот час тут сходилось большое общество постояльцев отеля, и я имела возможность понаблюдать за ними. Я обратила внимание на милую седенькую старушку в простом темном платье, уютно устроившуюся в углу мягкого дивана и усердно вязавшую не то чулок, не то шарф из толстой шерсти. Эта, такая домашняя, старушка настолько не подходила к общей массе elegantes Publikum, что я с удивлением спросила сестру:

— Как попала сюда эта милая простушка? Как не подходит она к этой нарядной и праздной толпе! — и указала ей вязальщицу.

— Ах, эта? Да ведь это голландская королева.

Я только ахнула.

На высоком табурете у бара сидела высокая, не очень красивая, но элегантная женщина в прекрасно сшитом «простом» костюме tailleur[172]. Ее фигура и изящные движения рук, тихая, полная достоинства речь привлекли мое внимание.

— А кто эта аристократическая дама? — обратилась я к сестре.

— Которая держит бокал в руке? Да это «дежурное блюдо» отеля.

Опять же мне пришлось ахнуть.

Нас посетил домашний врач сестры. Услышав, что меня направляют в Санкт-Блазиен (St-Blasien[173]), он решительно запротестовал: «В Санкт-Блазиен ездят не лечиться, а развлекаться и флиртовать. Насколько я понимаю, Fräulein Marie не за этим приехала сюда. Мой совет — ехать в тот же Баден, в Шварцвальде, но в санаторий Веравальд (Wehrawald), близ селения Тодтмос (Todtmoos). Там действительно лечат, и там проще и спокойнее. И чем скорее вы ее увезете туда, тем лучше».