«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Поднявшись по трапу, мы разыскали свою двухместную каюту и пошли завтракать, разместив наскоро свои вещи. Капитан парохода встретил мою сестру как старую знакомую, ибо он же накануне привез ее из Штеттина. Наши места были за капитанским столом. Завтрак был отлично сервирован и обилен. Тут-то я, наконец, поела как следует и с удовольствием.

Сестра нашла, что у меня очень плохой и болезненный вид. Сразу после завтрака она уложила меня на шезлонг на палубе, заботливо укутав пледом и своей кротовой шубой. Собственно говоря, лежа в шезлонге на палубе я и провела весь этот переезд, спускаясь в каюту на ночь и в кают-компанию для еды.

Море было спокойно (с моей точки зрения), но молодая девушка по фамилии Толстая (графиня?), с которой мы познакомились, скоро покинула палубу, так как ее укачало. Я пожалела, ибо собиралась установить степень ее родства со Львом Николаевичем.

Переезд был недолгим. На следующее утро (или на второе) мы прибыли в Штеттин, где нас встречала дочь Фанни и моя племянница, девятнадцатилетняя Бетти. Одетая по последней моде — в сером элегантном костюме, маленькой черной соломенной шапочке с двумя экзотическими помпонами надо лбом, в черных длинных лайковых перчатках, в элегантной обуви, — со слегка подкрашенными губами, она потрясла меня своим видом.

Фанни и Бетти в Германии. 1923 г.

Мы поцеловались. Критически осмотрев меня, она изрекла, обращаясь к матери:

— Мама, как же мы повезем Манечку в этом виде в Берлин! Это же невозможно!

На мне были переделанный старый костюм Фанни, старый детский беретик Бетти и бывшие вечерние выходные лакированные туфли с отстающей подошвой. В Петрограде я казалась себе вполне прилично одетой.

Фанни, виновато поглядев на дочь, предложила войти в первый попавшийся магазин и одеть меня во все новое с головы до ног. Бетти презрительно возразила:

— Покупать вещи в этой провинциальной дыре? Нет, такой план не годится. — Подумав, предложила: — Повезем уже в чем есть, а завтра с утра займемся в Берлине ее туалетами.

К моей радости, остановились на этом решении.

Поездом добрались до Берлина. Привезли меня в одну из лучших гостиниц города, «Бристоль», где временно жили сестра с дочерью. Иван Густавович был в какой-то очередной поездке, а квартира их ремонтировалась. Находился этот шикарный «Бристоль», если память мне не изменяет, на углу Александерплац и Бельвюштрассе. Мои родичи занимали там две комнаты на разных концах одного коридора. В одной помещалась Фанни (и муж, если был в это время с семьей), в другой Бетти (со мной).