На восток [litres]

Понимая, что от бедолаг-рыбаков большего уже не добиться, так же как и простым наблюдением с занимаемой позиции, Энквист распорядился отправить их на берег, надеясь, воспользовавшись этим предлогом, попытаться приблизиться и лучше рассмотреть японские оборонительные позиции.

Рыбаков пересадили в баркас, сразу взятый на буксир одним из катеров, уже сновавших вокруг и осваивавших район предстоящего ночного патрулирования. В катер подсели офицеры, назначенные в парламентеры-наблюдатели, и эта сцепка двинулась к западному берегу пролива, подняв белый флаг.

Но авантюрно-хитрый план сработал не полностью. Когда подошли на две мили, с батарей грохнул предупредительный холостой выстрел, а следом на невидимой до того на фоне скал и леса мачте затрепыхался на ветру флажный сигнал с приказом лечь в дрейф и ждать шлюпку.

В ответ с катера просигналили, что имеют на борту парламентера, и продолжили движение, до тех пор, пока с батарей не выстрелили уже боевым, аккуратно положив его перед носом, едва не обдав брызгами. И это с полутора миль! Похоже, наводчики у японцев не зря свой рис едят. Дальше лезть на рожон уже явно не стоило, и машину застопорили.

Совсем скоро увидели шедший вверх по проливу моторный катер, быстро приближавшийся к дрейфующему нашему. Когда японец подошел, отправленный в качестве старшего переговорщика флагманский штурман капитан второго ранга Де-Ливрон через переводчика объяснил прибывшему японскому офицеру, что хотел бы передать некомбатантов, попавших в плен в ходе боевых действий, чтобы избежать риска для них, поскольку бои еще явно не закончены.

Японский пехотный офицер в чине капитана, прибывший на переговоры, внимательно выслушал, учтиво поклонился, поблагодарив, но сразу возразил, что всех на катер забрать не сможет, на что Де-Ливрон предложил воспользоваться нашей шлюпкой, с условием ее возвращения после высадки всех пассажиров.

Японец снова поклонился и отдал какие-то команды, после чего на японское суденышко передали буксирный конец, и оно двинулось в обратный путь. Проследив его траекторию, удалось разглядеть в бинокли хорошо замаскированную небольшую пристань милях в двух ниже по проливу, за которой и скрылся катер с баркасом.

Смеркалось. Вскоре Де-Ливрон начал опасаться, что до темноты японцы не вернутся. Их стоянка явно затягивалась дольше, чем требовалось для высадки людей из баркаса. Только спустя полчаса, когда уже совсем стемнело, со стороны пристани показались едва видимые ходовые огни. На катере приготовились к бою, от-мигав ратьером на «Нахимова» и миноносцы, что видят противника.

С наших ближайших патрульных суденышек выпустили несколько осветительных ракет, на что сразу ответил фонарь с берега: «Высылаю шлюпку с парламентером». Одновременно и приближавшийся из пролива японский катер обозначил свое место сигнальной ракетой и зажженными ходовыми огнями. Все ждали в напряжении, опасаясь подвоха. Японцы, без сомнения, тоже.

Спустя четверть часа катер наконец добрался до места встречи. Тут выяснилось, что баркас японцы вернули отнюдь не пустым. В нем оказался японский доктор, сопровождавший четверых тяжелораненых наших солдат. Их раны были обработаны и перевязаны, явно не наспех, но сами они находились без сознания.