На восток [litres]

Им на смену двинулись катера из стоявшего там резерва, спеша заткнуть брешь, пока подранки подлатают-ся и переформируют свои порядки. Миноносцы также остались в устье пролива, контролируя его, пока «Нахимов», задробив стрельбу и соблюдая светомаскировку, менял позицию, сместившись к западу от того места, с какого вел обстрел батарей.

Подобные меры безопасности, разумеется, были отнюдь не лишними. Однако надежды на то, что отходившие катера сообщат о направлении его перемещения миноносцам, оказались напрасными. Их экипажи затыкали пробоины и выкачивали воду, перевязывая раненых, и совершенно не обратили внимания на эволюции флагмана. В итоге его потеряли из поля зрения все – и свои и чужие. Из-за чего «Грозный», покружив в ночи и так и не найдя адмирала, не смог передать свежих пленных и вернулся в дозор.

Когда все окончательно успокоилось, а катера вновь запечатали стык проливов Таиродате и Цугару, Андржиевский попытался установить связь по радио со старшим на рейде, пропавшим из поля зрения. Неожиданно для всех это удалось. Хотя помехи еще сохранялись, тем не менее более новые станции эсминцев и установленная на «Нахимове» успешно обменялись депешами, в то время как миноносцы с их старыми аппаратами все так же ничего не слышали. Поскольку на вызовы не откликались ни главные силы в Хакодате, ни наши дозорные суда у выхода в Японское море, в переговорах более никто не участвовал.

Энквисту снова предстояло принять решение. Ан-држиевский настаивал на немедленной атаке всеми силами миноносцев, поскольку время уходило, а приказ Небогатова был однозначен: «Проникнуть… Осмотреть… Уничтожить!» Но прорываться в залив он предлагал не под прицелом у пушек, а вдоль дальнего от них берега. Одновременно частью катеров изображать активность у батарей, вынуждая их максимально использовать свои осветительные возможности. Это должно было позволить просматривать пролив из тени его более высокого восточного берега на всю ширину.

На «Нахимове» же, находясь под впечатлением от столь масштабной попытки вражеского вторжения в контролируемые нами воды, не были уверены, что перенос активности миноносцев на ту сторону минного поля повысит безопасность становящейся после их ухода откровенно слабой дозорной линии.

Запоздавший доклад с катеров об использовании японцами в своей массированной атаке беззащитных рыбацких судов, хотя бы как-то объяснил их молчание под огнем, но сначала показался сомнительным. Лишь после сообщения о совсем не военных же пленных на «Грозном», «добро» на вылазку все же было получено.

Миноносцы и эсминцы, вытянувшись в колонну, осторожно двинулись вдоль самых скал восточного берега на юг. Андржиевскому приказали попутно закинуть пару шлюпок в примеченные Ломаном еще днем небольшие бухточки. Оттуда планировалось вести постоянное наблюдение за акваторией из глубины пролива. Между тем время уже перевалило за полночь.