![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
второй спасет. А третий? Какой он? Злой? Добрый? Мало я
знаю. Раньше, когда Майн Рида и Джека Лондона читал, думал
все знаю. А дошел до Канта и Достоевского, понял, что ничего
не знаю.
— Ты наверно в школе лучше всех учился?
— Выгнали меня из четвертого класса. Хорошо, что две
надцать лет мне не исполнилось, а то могли бы и посадить.
— Нахулиганил что-нибудь?
— За Люську Черепанову.
— Ты ее побил? У нас в классе мальчишки тоже дрались.
Ругали их, родителей вызывали, а исключать никого не исклю
чали.
— Не бил я ее. Далее не обругал.
— Обижайся не обижайся, а я тебе не верю.
— Не веришь, я и рассказывать не стану.
— Расскажи, Андрюша. Я тебя прошу.
— У Люськи Черепановой было три брата и две сестры.
Мать болела, отец работал на стройке, получал мало, жили они
бедно. Люська всегда и заплатанных платьях и худых ботинках
в школу приходила. Она любила слушать рассказы про граждан
скую войну и про шпионов. Ребятам всегдо говорила: «Вырасту,
всех шпионов переловлю». Мальчишки дразнили ее «Псих миро
вой войны». Чуть что, она драться лезла, а набьют ее — жаловать
ся бежит. Учитель за нее всегда заступался. Он говорил, что
мы должны у Черепановой брать пример. А какой пример у
нее брать, если у нее сопли бегут и носом шмыгает, как паро
воз. Глаза маленькие, красные, голос писклявый, на руках цып
ки и плюется, как верблюд. Один раз учитель читал стихи о
Павлике Морозове. Помню, дошел он до этого места: «Стой!
Не уйдешь! В рубашонке тонкой застывает нож». А Люська
вскочила и закричала: «Я тоже хочу такой быть, как Павлик
Морозов. Вчера отец домой гвоздей сверток принес. Он гово247
рил: «У Люськи ботинки каши просят. Продадим гвозди, новые
ботинки купим». Не нужно мне новых ботинок! В таких про
хожу. Павлик Морозов на отца сказал и на деда, не пожалел
их, а я не хуже его». Я не вытерпел: «Дура ты, — говорю, —
отца посадят, а мать у тебя больная». Она промолчала, расте
рялась, а учитель заорал: «Заступаешься за жуликов! Тебе не
место в нашей школе! Люся Черепанова героиня!» А я как
закричу: «Не героиня она! Псих мировой войны!» — маль
чишки засмеялись. Учитель побледнел и спрашивает: «Значит,
по-твоему, и Павлик не герой?» Я рассердился и брякнул:
«Сопли вытрите Люське и скажите, чтоб слюнями не брызга
лась ваша героиня». Меня исключили из школы. Отца три
месяца таскали на допросы.
— Отца не арестовали?
— У него правой руки нет и грудь в двух местах простре
лена. В гражданскую войну он красным партизаном был. Толь
ко поэтому и не посадили его. Я учиться больше не пошел.
На работу не принимали: маленький. Мать почтальоном рабо
тала. Я вместо нее газеты и письма разносил, она болела часто.
По ночам в очередях за бутором стоял.
— За бутором?
— Ну да. У нас так называли легкие, желудок, ноги коро
вьи. За бутором очередь занимали с вечера, а иногда и днем.
Я возьму с собой книжку, стою и читаю. По ночам милиция
разгоняла очередь. Зачитаюсь перед фонарем, а милиционер
за руку схватит.
— Каждую ночь в очередь ходил?
— Ну что ты! Я сразу килограмм десять принесу и едим
долго. Еще за маслянкой стоял.
— Какая маслянка?
— Ну пахта. За ней часа в два ночи становились и до утра
ждали. Зимой намерзнешься... Зато летом хорошо, тепло. Мас-ляику мы пили, бутор — жарили, варили холодец.
— А Люся училась потом?
— Не знаю. Отца ее посадили. Мать положили в больницу.
Люську отправили в детдом. На следующий год мы уехали в
Николаев, к папиной сестре, тете Паше. Люську я больше не
видел.
248
— В Николаеве ты то лее не учился?
— Квартира у тети Паши была большая, денег много, ели
хорошо. На бутор у них собака смотреть не хотела, ела кури