![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
ные косточки, а кошку сметаной кормили. Тетя Паша обрадо
валась нам. Отца упрекала, почему раньше не писал. Отец у
меня гордый, он к сестре ни разу за помощью не обращался.
Тетя Паша меня целых три месяца такой вкуснятиной кор
мила. Скучал я у нее, пока с Коврижкиным не познакомился.
Стал от него книги домой носить. Борис Игнатьевич, муж тети
Паши, увидел у меня «Фауста» Гёте и спрашивает: «Ты что же,
брат, взрослые книги читаешь? Немцами увлекаешься? Они —
фашисты. Какая может быть дружба у пионера с фашистами?
Читал бы наши советские книги: «Как закалялась сталь» или
про Павлика Морозова. Читал про него?» Я ему прямо ответил:
«И читать не хочу». Хотел добавить, что меня из-за Павлика
из школы исключили, но мама не велела мне об этом расска
зывать. Я прикусил язык. Борис Игнатьевич посмотрел на
меня не то чтобы зло, а как-то странно и говорит: «Плохо ты
подкован, брат. О Павлике читать не хочешь... А почему ты не
учишься?» Я ему отвечаю: «Выгнали меня из школы и не хочу
больше учиться». «За что же тебя вытурили?» — спрашивает
Борис Игнатьевич, а сам зевает, вроде бы ему все равно, скажу
я ему или нет. «Подрался с мальчишками и выгнали», — гово
рю я ему. Борис Игнатьевич засмеялся и пальцем мне погро
зил: «Врешь ты, брат, — говорит, — за драку не выгоняют.
Расскажи лучше правду». Я заупрямился. Борис Игнатьевич
по-всякому упрашивал меня. Я одно затвердил: «Подрался и
выгнали». И больше ни звука. Потом Борис Игнатьевич сказал:
«Я никому не открою твою тайну, как мужчина с мужчиной
поговорим и баста». «И маме и папе не скажете?» — спросил
я его. «Честное слово, не скажу». Я, дурак, поверил ему и рас
сказал всю правду. — Андрей замолчал.
— А потом?
— А потом суп с котом. — Рита нахмурилась. — Не оби
жайся, я пошутил. На другой день Борис Игнатьевич велел
убираться нам ко всем чертям. Сперва мы жили в сарае у од
ного дядьки. А после комнату дали. В Николаеве, между Пятой
и Шестой Поперечной и Лесками...
— Какими лесками? — перебила Рита.
249
— Лески — окраина города. Там возле каждого домика
сад, поэтому и прозвали их лесками. Между Поперечными и
Лесками поле, а в поле стоял один дом на восемь комнат. В
этом доме мы и жили. Он назывался дом радиостанции 121,
хотя никакой радиостанции рядом не было и домов тоже. Я
все удивлялся: дом 121, а где же остальные 120? Комнатка
маленькая, а нас пятеро: бабушка, я, отец, мама, сестра. Отец
и мама болели, бабушка старенькая, сестра моложе тебя, ей в
прошлом месяце пятнадцать исполнилось, а работать кому-то на
до. Дров наколоть для печки, воды принести. Мы воду с Пятой
Поперечной из колонки брали. Все мне приходилось делать.
— А когда же ты читал?
— Вечером, по ночам. С Коврижкиным мы так и не раздру
жились. Я прибегу к нему, возьму книгу и домой. Днем сараи
людям чистил, почту разносил, времени мало оставалось на
чтение. Папа меня даже не ругал, когда узнал, что я сказал
правду Борису Игнатьевичу. Расспросил, как было дело, и ска
зал: «Большой, большой подлец этот Борис Игнатьевич. Выпы
тал у ребенка и предал, как Иуда. Не огорчайся, сынок, без
него проживем. Если б знатье имел в гражданскую, что так
жить доведется... Теперь жалеть не приходится... близок локо
ток, да язык короток». И больше папа не сказал ни слова. А
мы жили неплохо. Хлеба вволю было. Бутор почти каждый
день варили. Маслянку пили, книги я читал. А чего еще больше
надо? А ты в очередях стояла?
— Y нас тетя Маша в очередь ходила. Она тоже приносила
бутор, только называла его своем... Ты хотел бы еще учиться?
— Сперва да, а теперь нисколечко. Я учебники до десятого
класса все прочел, кроме математики и физики. Неинтересные