![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
они, глупые. В других книгах много умных мыслей есть, а в
учебниках жвачка коровья, одно и то же повторяют сто раз.
— Ты скоро на волю пойдешь, выучишься, станешь кем-нибудь.
— Не знаю, Рита, как получится.
— Y тебя получится, — заверила Рита.
— Выйду ли я отсюда? Может, падловцы убьют, они на
меня злые.
— Игорь Николаевич обещал тебя санитаром оставить.
— Хорошо бы нам вместе до конпа пробыть.
250
— Ты уйдешь, а я останусь. Никогда мы больше не встре
тимся.
— Честное слово, встретимся. Я тебя буду ждать, Рита.
Воробышек, — чуть слышно добавил Андрей.
— Гуляете? — Рита испуганно вырвала ладошку из руки
Андрея. Андрей густо покраснел.
— Гуляем, Игорь Николаевич, — первой заговорила Рита.
— Зайди к Шигидину, Андрей. Он просил. Попозднее за
глянешь ко мне. Обязательно.
— Когда, Игорь Николаевич?
— Через полчасика. Иди к Мите, он соскучился.
ш и ги д и н
Рита и Андрей вошли в крохотную каморку. Она сиротливо
приткнулась в углу отдельного домика. В этом домике в прош
лом году умер Гвоздевский. Шигидин, обхватив руками голову,
неподвижно сидел на топчане. Войдя со света, Андрей не сразу
увидел Митю. Шигидин поднялся, протянул Андрею руку, что-то
скороговоркой пробормотал в сторону Риты, нахмурился, вз
дохнул и сел.
— Я с тобой поговорить хотел... По-серьезному. Без нее.
— Рита хотела выйти, но Андрей ее остановил.
— Она нам не помешает, говори, Митя.
— Скажу при ней. Насчет этого самого. Значит, когда
помру я, заезжай ко мне и передай Настеньке, дочке моей,
что я жив. Пусть ждет и не верит матери. Опаскудилась мать-то
ее. А годков через десять, как повзрослеет, писульку мою пере
дай ей. Вот она. В ней обсказано, как засудили меня и кого
виноватить за то следует.
— Ты только за этим меня и позвал?
— Кому же мне еще довериться? Я при девочке твоей
говорю. Ты ей веришь и у меня доверие есть.
— Тебе надо поспать, Митя, — как можно спокойнее посо
ветовал Андрей.
251
— Ты думаешь, голова у меня не варит? Тут-то у меня все
ясно. — Митя постучал себя по лбу. — А внутрях отбито.
Помню, как били меня, как смеялся и кто бил. Молчал я тогда
потому, что мнилось мне, будто два бога забинтовали меня,
как куклу, и я супротив них ни ногой ни рукой пошевелить
не мог. Ходить в силах, а сдачи дать — не под силу. Не больно
было, когда били. Тело вроде бы деревянное, не мое. И казалось
мне, оборонять тело вовсе незачем. Теперь-то понимаю, что
умом трогался, а тогда — вроде бы так и надо. Письмецо
Настеньке я в полной памяти писал. За нее боюсь. Сынишка-то
умер, а она останется при доме. Жена моя по женской сла
бости не углядит за Настенькой. А он, нынешний ее хахаль,
до баб молодых охочий. Хоть и стар к тому времени станет,
как Настенька вырастет, а глаз с нее не спустит. Испохабни-чает девку, вот чего я боюсь. Письму моему дочка поверит,
хоть и мало знала меня, а поверит, — убежденно закончил Митя.
— Давай письмо.
— На. И еще одно. Скрывают от меня, а что-то неладное
затевается. Игорь-то вроде не в себе. Как что не так, шумни
мне. На один раз сил хватит. Вместе за языками ходили. И
тут повоюем напослед.
— Вместе, так вместе, — согласился Андрей. — Только,
по-моему, все наоборот выйдет. Ты вернешься домой, Настя
вырастет, и воевать нам здесь не придется. Я скажу тебе то,
что сам от Сары Соломоновны слыхал. После такой болезни,
как у тебя, человек становится очень впечатлительный, как
бы поточнее сравнение найти? Идешь ты по твердой земле и
следов почти не видать. Свернул на снег — сапоги оставляют
след, да такой, что видно каждую черточку. Так и мозг чело
века. Пока он здоров — слова выветриваются, забываются.
Пригрозят ему — он внимания не обратит. Почувствует опас