Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии
- Автор: Рицнер Михаил Самуилович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-0053-3502-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии». Краткое содержание книги:
За 46 лет научной работы у меня было 185 соавторов:
• 32 соавтора за 20 лет работы в СССР (1969–1989);
• 153 соавтора за 26 лет работы в Израиле (1990–2016).
Разница в количестве соавторов почти в пять раз (153 / 32 = 4,78) в пользу Израиля отражает существенные различия в организации исследований. В Советском Союзе («там») это ближайшие сотрудники, а в Израиле («здесь») — партнеры из других лабораторий и учреждений, и не только своей страны. «Там» договориться о совместном исследовании — тяжелый труд, а «здесь» все готовы что-то сделать вместе. Различия касались не только количества соавторов, но и научной продуктивности.
Индекс Хирша
Индекс Хирша, или h-индекс, применяют для оценки научной продуктивности работ коллективов и отдельных ученых. Ученый имеет индекс h, если h из его N статей цитируются как минимум h раз каждая, в то время как оставшиеся (N — h) статей цитируются менее чем h раз каждая. Например, h-индекс, равный 10, означает, что ученым было опубликовано не менее 10 работ, каждая из которых была процитирована 10 и более раз. При этом количество работ, процитированных меньшее число раз, может быть любым. Индекс Хирша представлен в реферативных базах данных Scopus, Web of Science и в Google Scholar.
Я набрал свою фамилию в Google Scholar и получил h-индекс = 51, число цитирований = 7404, i10-индекс = 109 [i10-индекс — количество публикаций, которые цитировались не менее 10 раз]. Индекс Хирша моих ближайших сотрудников также высокий: 19 у Анатолия Гибеля и 16 у Яэль Ратнер. Мои другие соавторы также популярны в мировом научном сообществе: Игаль Гинат = 13, Римона Дурст = 17, Владимир Лернер и Алекс Гриншпун — по 22, Рут Навон = 27, Рахель Мааян = 29, Илан Модаи = 33 и Ави Вейцман = 74!
Для сравнения приведу диапазоны индекса Хирша, принятые для ученых России[132]:
• 16 и выше = всемирно известный ученый;
• 10–15 = член диссертационного совета;
• 7–10 = доктор наук;
• 3–6 = кандидат наук;
• 0–2 = аспирант или молодой исследователь.
Как нетрудно заметить, согласно российским критериям почти все мои соавторы — всемирно известные ученые. В отличие от российских ученых, продолжающих публиковать статьи только по-русски, мои соавторы хорошо известны зарубежным специалистам.
Хотя индекс Хирша является принятой оценкой при сравнении ученых, работающих в одной области науки, существует и критика: например, он напрямую не отражает значимости и актуальности научных трудов ученого[133]. Итак, большинство из моих соавторов были добросовестными и преданными науке людьми, хотя встречались и такие, кто не отвечал никаким критериям для соавтора. С ними мне бывало нелегко, но прежде всего вспомню о приятном.
Мой первый руководитель профессор Александр Васильевич Маслов (Хабаровск) был биологом, он никогда не заводил разговора о своем участии в публикациях моих студенческих исследований. Нет у меня совместных публикаций и с д. б. н. Виктором Гиндилисом (Москва), моим единственным научным консультантом по докторской диссертации. Только по моей инициативе профессор Игаль Гинат, директор иерусалимского центра психического здоровья «Тальбие», стал соавтором нескольких статей. Он обладал хорошим английским и внес реальный вклад в работу. Сам в соавторы никогда не набивался.
Профессор Игаль Гинат
Игаль Гинат помогал мне в клинической работе, исследованиях и в социальной адаптации, особенно в первые годы жизни в стране. Не имея возможности продолжать генетические исследования, я «утолял голод» написанием статей для публикации их в США и Европе. Материалами служили данные моей томской генетической лаборатории. Когда я предложил Гинату присоединиться ко мне, он сказал просто: «Давай попробуем». Совместная работа выглядела следующим образом. Я готовил данные для статьи, писал черновой текст, затем мы закрывались у него в кабинете. На смеси английского и иврита я рассказывал, о чем идет речь. После достижения нужного уровня понимания Игаль записывал предложение, а я следил за тем, чтобы текст соответствовал сути работы. Он прочитал немало статей по генетике, которая была далека от его профессиональных интересов — Игаль был психодинамически ориентированным психиатром.
На наши «посиделки» уходили часы и дни, но в конечном итоге мы написали две статьи, которые увидели свет[134]. Его вклад в статьи был существенным и отвечал всем критериям для соавтора, равно как и участие Ольги Шериной и Сергея Карася. Наша первая статья содержала уникальные данные диссертации Ольги, которую ей не дали защитить после моего отъезда, а вторая — использовала результаты анализа, выполненого Сергеем с присущим для него блеском. В других совместных публикациях по «Психологическому проекту» Игаль участвовал как полноправный соавтор от планирования до сбора данных и работы над рукописью. Эти исследования были ему много ближе, чем генетика.
132
https://big-time.pro/chto-takoe-indeks-hirsha/
133
https://блог. научныепереводы. рф/indeks-xirsha-chto-eto-i-kak-uznat/#3
134
Ritsner M., Sherina O., Ginath Y. Acta Psychiatr Scand. 1992; 85 (6): 423–429; Ritsner M., Karas S., Ginath Y. J. Psychiatr Res. 1993; 27 (1): 27–38.