«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Запомнилась и моя последняя встреча с ней. Кажется, она жила тогда на Арбате. Я приезжала в Москву после возвращения из ссылки хлопотать о разрешении жить в Ленинграде с родителями. Это было в 1933 или 1934 году. Были у нее в то время какие-то старые друзья — народовольцы, с интересом расспрашивавшие меня о пережитом. Я разволновалась и против обыкновения говорила возбужденно и громко. Вдруг Вера Николаевна страдальчески сжала губы и закрыла уши руками: «Я вас вполне понимаю, но не говорите так громко!» Тут я вспомнила, что, действительно, за 22 года сидения в одиночке она отвыкла от громких речей, а потом так и не смогла к ним привыкнуть. Я смутилась, замолчала, и все мое вдохновение пропало.
В этот или в предыдущий приезд мой к ней она сказала, что хотела бы мне помочь, но, к сожалению: «У меня нет друзей среди этих сатрапов, обратитесь к Женечке (то есть к Евгении Николаевне), у нее еще как будто сохранились связи с кем-то из них».
В этот же приезд, посещая бесконечное количество присутственных мест, я в одном из них наткнулась на очень милого и внимательного человека в военной форме. Выслушав меня, он задумался, а потом сказал:
— Я вам вполне верю и сочувствую. Не могли бы вы в подкрепление ваших слов достать письменное подтверждение всего вами рассказанного от какого-нибудь известного общественного деятеля?
Я подумала и ответила, что могла бы, но никогда не обращусь к этому лицу. Он с удивлением посмотрел не меня.
— Кто же это?
— Вера Николаевна Фигнер, которая меня знает с юных лет.
Лицо его расплылось в улыбку, и он сочувственно сказал:
— Я хорошо знаю Веру Николаевну и вполне вас понимаю. Я бы тоже не обратился к ней за этим.
На этом разговор и кончился.
Ну что ж, вернусь к 1923 году и расскажу о поездке за границу (Германия и Швейцария) на предмет лечения моих зловредных легких, которые от времени до времени давали о себе знать, особенно в неблагоприятные моменты внешней или внутренней жизни.
Ближе к весне появлялись постоянная субфебрильная температура, сильный кашель, слабость и прочие явления, указывавшие на очередное обострение процесса. Опять меня периодически укладывали по приказу профессора Штернберга, у которого я лечилась, дней на десять — двенадцать в постель, «чтобы дать организму возможность самому бороться за восстановление сил», как говорил Абрам Яковлевич.
Старшая сестра Фанни, жившая временно в Петрограде, предложила мне хлопотать о разрешении на выезд для лечения в Германию; там она обещала устроить меня в хороший туберкулезный санаторий, где я могла бы основательно подлечиться. Я согласилась и отправилась в соответствующую врачебную комиссию.
Придя к помещению, в котором та находилась, я спросила, когда будет очередной прием. «А вот сейчас как раз комиссия работает, можете записаться и будете освидетельствованы», — объявил мне дежурный врач. Я как-то растерялась, стала просматривать список врачей, входящих в комиссию, — ни одной знакомой фамилии! Просмотрела и мои документы. Диагноз профессора Штернберга — ТВС второй степени (по тогдашней терминологии), затронуты оба легких, результаты рентгеноскопии и т. д. Была не была, — подумала я, — сейчас так сейчас. Я записалась. Очередь была небольшая. Меня освидетельствовали. Сходила на рентген. Диагноз подтвердили и разрешение выдали. Но это было только начало.
Затем мне надлежало явиться в Германское консульство и получить подтверждение немецкого врача о правильности диагноза наших врачей. Проделала и это. Немецкий врач не только подтвердил правильность решения комиссии, но и назначил мне точно место лечения, а именно санаторий в St. Blasien, в Бадене, на юге Германии.
Для разрешения на выезд требовалась рекомендация двух коммунистов (и видных). Среди моих знакомых таких не оказалось. Выручил муж Фанни: он сказал, что обратится к своим деловым знакомым и попросит у них поручительства за меня. Я, конечно, должна была побеседовать с каждым из них.
Направилась к первому из поручителей. Он оказался евреем небольшого роста, сидящим за огромным письменным столом в большом кабинете какого-то учреждения. Я робко присела на стул против него. Беседа длилась не очень долго. Он расспросил, куда я еду, почему, где работаю. В конце он грозно, повысив голос, почти крича заявил мне: «Поручительство свое я вам даю, но если узнаю, что вы там болтали чего не следует, голову вам оторву при вашем возвращении». Я заверила его, что еду лечиться, ни о какой болтовне на недозволенные темы не может быть и речи.
166
Записано 22 ноября 1981 года.