Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Надеялся я здесь, может быть, застать какое-нибудь письмецо от Шурочки, но до сих пор нет ничего. И от матери нет ничего с 17-го июня! Я даже не знаю, можно ли им еще туда (в Ригу. – Сост.) писать, ведь газет у нас никаких, и мы решительно ничего не знаем… вам там в Москве хорошо! Вы хоть знаете, что на свете делается, а мы ничего этого не знаем, ни что вы, наши милые и близкие, поделываете…
Сегодня опять занимался канцелярией. Больной это у меня вопрос! Книг давно уж не брал в руки, лежат в ящике. Обидно, что куда-то исчез Абрамов. <…>
Днем была жара, сейчас благодетельный дождь. Вдали бухают пушки. Катович пошел дезинфицировать баню, а я воспользовался его отсутствием. Как-то лучше текут мысли, когда никого нет поблизости. Теперь буду писать аккуратно, моя милая Шурочка. Хочется еще писем от тебя.
Твой неизменный Ежка.
35.
Р[адзихов], 13-го июля 1915 г.
Моя хорошая, милая Шурочка, сегодня я пошел на почту и там нашел для себя целых три письма от тебя, от матери одно письмо и от Карлуши две открытки. Я получил теперь все твои письма без исключения, последнее от 4-го июля. Жаль, что ты никогда не отмечаешь от какого числа ты получила от меня. Я не знаю, какие ты уже имеешь обо мне сведения, когда пишешь, на что ты отвечаешь… Последние дни из Радзивилова (как давно это было!) я тебе писал хорошие письма. Жаль, если они затеряются. Вообще я хочу, чтобы ты тоже получала все, все мои письма, чтобы нить не прерывалась ни разу! <…>
Стиль твоих писем стал такой живой, бойкий. Я их читаю с большим наслаждением. А главное, все эти подробности о Морозовке мне очень интересны, и было бы очень жаль, если бы ты перестала писать так, как сейчас, и не терзайся сомнениями. А что ты меня очень радуешь тем, что с интересом работаешь и читаешь, разговариваешь с людьми и т. д. Этого доказывать не надо, это меня очень утешает. Сильно надеюсь, что этого бодрого духа хватит тебе надолго, и что не исчезнет он даже после очередного столкновения с директором…
Ты спрашиваешь, можно ли сюда посылать отдельные номера газет. Конечно, можно, и по совести сказать, когда мне на почте дали твои письма, я очень настойчиво требовал розыска и газет. Я ведь неисправимый газетоман, а здесь, где по целым неделям их не видишь, они особенно дороги. Впрочем, там же на почте мне удалось просмотреть несколько последних номеров чужих [газет]. Все-таки начинаю теперь немножко беспокоиться за своих родных… Что с ними будет? <…> Как-то они чувствуют себя сейчас? Да, тяжелые времена, Шурочка моя милая.
Мне после двух дней передышки завтра опять придется объезжать новый район, на этот раз к западу от Р[адзихова], по направлению к позициям. Всё бы очень хорошо, да вот еще какое-то нытье в животе, совсем еще не наладился он. Никогда раньше я не знавал такой гадости. После объезда этого района нам дадут передышку. Тогда всё будет обследовано.
Не знаю еще, брать ли мне с собой все средства или поехать сначала одному, чтобы поскорей покончить с собственно санитарным осмотром и опросом. В случае надобности (а таковая вероятно будет) можно потом послать Катовича с багажом в определенное место. Он здесь пока должен заботиться об очистке города и приведении всех мест в приличный вид. Не мешало бы и ему поездить, он ведь совсем здоров. Оказался он, кроме всего прочего, еще порядочным лентяем, делает всякое дело весьма медленно и весьма неохотно, так что прямо тошно глядеть. Об обязанностях имеет, очевидно, слабое понятие. Отношения наши остаются неважными. Хотя я всеми мерами стараюсь всё делать сам, он, кажется, думает, что я прохлаждаюсь и хочу всё свалить на него. Очень скучная и неумная песня!..
Санитарный врач Архипов – парень ничего себе. Хорошие люди в санитарно-гигиеническом отряде, милые и симпатичные, харьковский бактериолог. За обедом и ужином обыкновенно довольно шумно и непринужденно, играет музыка, подают вкусные блюда, мороженое и т. д., как в ресторане. Если бы тут с неделю посидеть, можно было бы сразу совсем наладиться. Впрочем, ты не думай, что я болен. Нет, просто какая-то кислятина в желудке и больше ничего.
Ну, моя милая, надеюсь завтра вечером вернуться и написать тебе отсюда следующее письмо. А пока целую тебя крепко, крепко. Жду дальнейших писем. Пиши всё так же подробно и хорошо.
Твой Ежка.
Сегодня, год тому назад, мы выезжали из Гельсингфорса!..
36.
Р[адзихов], 14-го июля 1915 г.
Моя милая Шурочка, сегодня я получил письмо от матери от 6-го числа, а от тебя не получил и уже недоволен… Почему почта из Риги доставляет быстрее, чем из Москвы? Даже как-то неестественно!.. Переживают они там сейчас тревожные дни, не до празднования им дней рождения. Что с ними будет? Всё покрыто пресловутым мраком неизвестности. <…> Старшие браться, вероятно, будут высланы из Риги, так как находятся в призывном возрасте. Карлушке нашли место при городском трамвае, надолго ли? Все нормы переворачиваются, понятия меняются, всё летит вверх ногами… Ну уж и время, Шурочка!