Письма с Первой мировой (1914–1917)

В соседнем корпусе было много грязи и упущений, но там мы оказались бессильны. Теперь улицы подметают, навоз вывозят, дворы чистят, мусор сжигают. Но, Боже, что за грязная страна эта «заграничная» Галиция! Что делается на задворках! Колодцы рядом, совсем рядом с переполненными отх[ожими] местами! А баня! Внутри гадость, грязь, а все воды стекают без всяких даже канав просто так по дворам, по лужкам!.. Вонище издали! А вот еще закрытая с осени бойня! Близко подойти нельзя, смердит отчаянно. Деревянное зданьице, стоящее на столбах. Все отбросы просто бросались в люк, а кровь стекала на землю. Несмотря на обилие неоднократно примененной известки, земля насквозь пропитана гниющими массами и зловонием! Хотим сжечь до основания. Вообще здесь санитарному врачу есть дело, по дезинфекционной же части пока ничего… Говорят, что холеры в нашем корпусе теперь почти нет, попадаются только редкие случаи, а было значительно больше.

Ходили мы по жаре до двух часов дня. Потом пошли по домам отдохнуть. Тем временем Катович окончательно проверил содержимое всех ящиков и выбрал всё то, что может понадобиться.

Опять не обедали, и достать здесь нельзя почти ничего. Хотели устроиться в собрании, но там отказали, так как будто бы у них отбирают поваров. Завтра пойду в соседний госпиталь и постараюсь там устроиться. Наши солдаты тоже еще не пристроены, выдаем деньгами. Обещали их прикомандировать в желудочном отношении к сан[итарно]-гигиеническому отряду, но его еще нет. То же самое с лошадьми, интендантство в фураже отказало. Пришлось купить в деревне воз сена за 7 рублей. Счет имею, но не знаю, в какую часть его пристроить, – не предусмотрено. Придется из собственного кармана, – не голодать же лошадям!.. Завтра утром посылаю Катовича в Б[роды] за кормовыми деньгами. Уже давно выдаю своим солдатам из собственного кармана, потому что в Б[родах] затянули, и мы не успели в интендантстве получить… Теперь же осталось у меня и своих-то только 30 рублей.

Вот видишь, какие у меня заботы. Я нарочно останавливаюсь на всем так подробно, чтобы ты могла получить полную картину нашей жизни здесь и условий, в которых она протекает. Я уверен, что не может не быть тебе интересным всё то, что касается моей деятельности здесь, как и ты никогда не должна сомневаться в том, что мне интересна каждая мелочь из Морозовской больницы – как вы там живете, какие отношения и т. д., и т. д. Моя милая Шурочка, ведь ты уверена в этом? Ну, целую тебя крепко.

Твой Ежа.