Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Ой, давай без этого, ладно? Я не хочу по второму разу одно и тоже талдычить…
- Не надо, - согласилась я. - Слушай, я тут кое-что вспомнила…
Осененная неожиданной мыслью, ясной, как откровение, я начала подниматься со стула. Сен-Жюст невесело усмехнулся:
- Ладно, когда-нибудь ты все равно поймешь, что мы были правы.
- Обязательно, - вообще не думая, что отвечаю, сказала я и поспешно ушла. В другой момент я бы обязательно поговорила с Антуаном, но не сейчас - свалившуюся на меня идею предстояло обдумать в одиночестве и тишине.
Я думала, что буду метаться по меньшей мере несколько часов, но, к моему удивлению, пути от Тюильри до дома Дюпле мне хватило, чтобы крепко увериться в том, что я собираюсь сделать.
Камиля я обнаружила в типографии за версткой нового номера. Опасность, которая бродила столь близко, никак не повлияла на него - пожалуй, он был более спокоен, чем обычно, пока сосредоточенно высчитывал строчки и страницы. Мне пришлось громко покашлять, чтобы обратить на себя его внимание.
- Привет, Натали, - рассеянно сказал он, смахивая со стула кучку скомканных бумаг и жестом приглашая меня присесть. - Как ты? Что-то произошло?
Стул я проигнорировала и приблизилась к Камилю, решительно отодвинула бумаги у него из-под носа, заставляя посмотреть на меня. Он удивленно заморгал.
- Ты что это?
Вместо ответа я вытащила из-за пазухи несколько неровно сложенных листов - моя статья “Что делать?”, восстановленная по памяти всего за один вечер и исправленная в угоду актуальности. Демулен с интересом посмотрел на меня, потом опустил взгляд на бумаги.
- Это то, о чем я думаю?
- Это будет бомба, - сказала я, протягивая ему статью. - Прочитай, оцени. Ты это напечатаешь?
Я думала, что мне будет ужасно страшно, как бывает при пересечении грани, из-за которой возврата уже нет. Но я ничего не ощутила, только спокойное удовлетворение, как при осознании хорошо выполненной работы. Демулену же потребовалось всего пара минут, чтобы пробежать взглядом по тексту. Когда он поднял голову, его глаза сверкали.
- Ты понимаешь последствия? - тихо спросил он, откладывая статью.
Последствия сверкали на солнце, и с них мерзко капало на самый хребет. Я сцепила под столом руки так, что едва не захрустели кости:
- Лучшего комплимента ты мне не мог сказать.
И это было ответом на все возможные вопросы одновременно.
Когда Неподкупному доставили с трудом добытый, только что отпечатанный седьмой номер “Старого кордельера”, его реакция на прочитанное была, мягко говоря, странной - вместо возмущения и презрения на бледном лице гражданина Робеспьера появилось ошеломленное выражение, будто кто-то с силой ударил его под дых.
- Подождите внизу, - скомандовал он застывшему у стола агенту и, едва дождавшись, когда за ним закроется дверь, поспешно полез в нижний ящик своего стола, тот самый, который всегда был заперт на замок. Народная молва поговаривала, что там Неподкупный держит проскрипционные списки, но в действительности же там была всего лишь небольшая записная книжка в кожаном переплете, чехол из плотной ткани, в который было обернуто что-то прямоугольное и черное (те, кому доводилось видеть этот странный предмет, потом долго и бесплодно гадали о его предназначении. Высказывались самые разные предположения: от тривиальной табакерки до черномагического талисмана), несколько писем, содержание которых так и осталось загадкой, ибо все чернила выцвели от времени, и небольшая пачка листов, исписанных вдоль и поперек, причем явно не рукой самого гражданина Робеспьера - он бы никогда не позволил себе насажать столько клякс. Именно к этим бумагам и обратил он свое внимание: прочитал первые несколько строк, затем посмотрел на раскрытый выпуск “Кордельера”, затем вновь на рукопись…
Несколько секунд Неподкупный сидел неподвижно - любому, кто увидел бы его сейчас, пришло бы в голову сравнение с готовящимся к броску тигром. Затем он, медленно, словно во сне, перелистал рукописные листы и задержал взгляд на последней строчке - кривовато выведенной подписи.
- Что ж, - негромко сказал он себе под нос, - пусть горит.
Увидев издалека, как в затянутое сиреневой пеленой сумерек небо вздымаются, разметая искры, языки пламени, я, прогуливающаяся по набережной, сразу же помчалась поглазеть, что горит. Мной двигало одно лишь ребяческое любопытство, я даже в страшном сне не могла представить, что огнем объята… наша типография.
- Камиль! - увидев Демулена, потерянно стоящего чуть невдалеке, я растолкала собравшихся вокруг здания зевак и кинулась к нему. - Что происходит? Где тираж?
Он узнал меня будто с трудом и мутно кивнул на огонь.
- Там.
Мне этого короткого слова хватило сполна, чтобы прийти в ужас. Кажется, Камиль хотел удержать меня за рукав, но не успел - я, не помня себя, кинулась к пылающему дому. Никакого, даже самого приблизительного плана действий у меня не было, в голове стучало лишь одно: спасти хотя бы часть тиража любой ценой. Я не успела задуматься, почему пожар не тушат и почему все просто стоят и смотрят вместо того, чтобы хоть как-то помочь, но эту мысль вбил мне в голову резкий удар в грудь.
- Куда прешь!
Рослый мужчина в красном колпаке преграждал мне путь, воинственно размахивая пикой. Я попыталась обогнуть его, но меня встретил лишь новый толчок, от которого я едва не упала на мостовую.
- Да вы кто… - задыхаясь от жара и чувствуя, как на зубах скрипит пепел, я поднялась, - кто дал вам право…
- Комитет общественного спасения, - с каким-то злорадством заявил мужчина, предъявляя мне какую-то бумажку. - Тираж арестован. Закрыли вашу газетку.
- Вы не… - какая-то часть меня начала что-то понимать, но другая - напрочь отказывалась верить в происходящее. Я снова рванулась вперед, и вновь с тем же успехом.
- Права не имеете! - воскликнула я, пытаясь отодвинуть оказавшееся у меня на пути древко пики. - Там же все сгорит!
- Тем лучше, - заметил грозный страж. Я гневно посмотрела на него, но это не возымело никакого действия - на фоне бушующего огня он казался демоном, вышедшим из ада, и вряд ли моя бесплодная ярость могла как-то на него повлиять.
В этот момент что-то внутри здания опрокинулось, выбив стекло, и вырвавшийся из окна огонь опалил мое лицо с такой силой, что я на секунду утратила способность видеть. Но когда красная муть перед глазами рассеялась, я как будто увидела разыгравшийся пожар впервые. Я видела не просто огонь - я видела намек, четкий и несущий в себе совершенно ясную, как день, угрозу.
Те, кто разжигают огонь, погибнут от него же.
========== Глава 22. Спокойной ночи ==========
В доме Демулена было непривычно холодно - хотя, возможно, мне это просто показалось, потому что меня била дрожь все время, пока мы добирались туда от сгоревшей дотла типографии. Скупо подбросив в камин дров, Камиль разжег огонь, но тот еле тлел: поленья были почти насквозь сырые.
- Черт, - Демулен плюхнулся в кресло у каминной решетки, - все сегодня наперекосяк…
Мне нечего было добавить к этому, и я молчала, обхватив себя за плечи. Плащ, который я не стала снимать, не мог избавить от ощущения, что по мне ползет какая-то холодная и липкая мерзость.
- Я не могу поверить, - наконец сорвалось с моего задеревеневшего языка, - что все это происходит со мной.
Камиль, гипнотизировавший взглядом камин, словно надеясь, что от этого пламя разгорится, повернул голову и посмотрел на меня с некоторым сочувствием.
- Я тоже в это не верю. Я начал это все, а теперь…
Я вспомнила историю, которую он рассказал мне в вечер нашего знакомства - историю воспламенения, одного из многих, которые поглотили без остатка чужие души. И я не избежала этой участи, но теперь мне предстояло увидеть, как вспыхнувшие огни один за другим гаснут, затушенные ударом безжалостного металла. Кто-то предпочел бить в сердце, но тот, кто оказался умнее и прозорливее, понял, что вернейшим способом будет отрубить голову.