«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Затаившиеся практики уклоняющегося поведения мы обнаружили не только там, где их появления следовало однозначно ожидать – в частной жизни и повседневном бытии. Они пропитывали все социальное пространство СВАГ, раскрывали себя в управленческих и служебных действиях. Подобные практики существовали под гнетом лишь на первый взгляд тотального контроля. Они не выпячивали себя, маскировались и мимикрировали. Не случайно концепт «невыполнение» был одним из самых ходовых в сваговском бюрократическом обиходе. Мы видели, как в ответ на появление некоторых невыполнимых или трудно выполнимых приказов и распоряжений, тем более требований, задевавших личные или групповые интересы сваговцев (выселение в военные городки, запрет на общение с немцами и особенно с немками, удаление и отправка в СССР полезных сотрудников из числа репатриантов, требование срочно выявить космополитов и т. д.), в оккупационном сообществе тут же возникали разнообразные способы уклонения от этих невыполнимых требований или навязанных ограничений, а то и защитная бюрократическая реакция, которую немцы называли «русской бумажной войной».

В советском оккупационном сообществе мы не обнаружили гипотетической тотальности. Зато увидели систему, полную дыр и прорех. Но как же тогда эта система в принципе могла работать? Политику Советской военной администрации в Германии в первые годы существования этого учреждения немецкий исследователь Ян Фойтцик определил изысканно, но в русском переводе несколько туманно – «административная экс-пост-рационализация организационной и кадровой неразберихи», которая, по его мнению, соответствовала некой «дикой фазе» советского оккупационного управления 1945–1946 годов866. Попытаемся расшифровать эту загадочную фразу. Скорее всего, Ян Фойтцик имеет в виду импровизации первых двух лет существования СВАГ, когда практические организационные мероприятия предшествовали их оформлению в приказном порядке, когда управленческие практики рождались на ходу, оценивались и отбрасывались, поощрялись или осуждались руководством СВАГ. Однако в неразберихе первых лет была своя логика, логика проб и ошибок, и свои приемы, позволявшие системе быть, несмотря ни на что, работоспособной. Сам же Ян Фойтцик отметил характерный для СВАГ и не совсем понятный ему «негласный, как правило, недокументированный „импровизационный прагматизм“»867. Именно этот прагматизм позволял компенсировать идеологические нагрузки и запреты и (добавим от себя) преодолевать любые форс-мажорные обстоятельства.